дел о компенсации морального вреда, причиненного необоснованным привлечением к уголовной ответственности по делам частного обвинения.

ВС запретил произвольно снижать сумму компенсаций морального вреда

В суд___________________

Истец: _________________

Ответчик: ______________

В соответствии с ч. 6 ст. 29 ГПК, иски о

возмещении вреда причиненного незаконным

привлечением к уголовной ответственности,

может предъявляться в суд по месту жительства

истца.

ИСКОВОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ

о взыскании компенсации морального вреда

в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование

 

28.08.2009 г. руководителем СУ СК при прокуратуре РФ по К-ской области в отношении меня было возбуждено уголовное дело № 0ХХХ по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285УК РФ.

Позднее, мне также было предъявлено обвинение в совершении преступления предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ.

14.07.2010 г. старшим следователем СО по г. Т.СУ СК при прокуратуре РФ по КО, было вынесено постановление об избрании в отношении меня меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

15.10.2010 г. и.о. Прокурора Я-ского района было утверждено обвинительное заключение по обвинению меня в совершении преступлений предусмотренных ст. 160 ч. 3, и ст. 285 ч. 1 УК РФ, которое вместе с уголовным делом было направлено в суд.

9.03.2011 г. определением суда уголовное дело, в отношении меня обвиняемого в совершении преступлений предусмотренных, ч. 3 ст. 160 УК РФ, ч. 1 ст. 285 УК РФ, было возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

6.05.2011 г. старшим следователем следственного отдела по городу Т. следственного управления Следственного комитета Российской Феврали и по К-ской области старшим лейтенантом юстиции А.Д.Е. уголовное дело, возбужденное в отношении меня по признакам состава преступления предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, ч. 3 ст. 160 УК РФ, было прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ: в связи с отсутствием в моих действиях составов инкриминировавшихся мне преступлений, т.е. по реабилитирующему основанию.

В соответствии со ст. 133 УПК РФ, право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

Таким образом, учитывая изложенные обстоятельства, в связи с прекращением уголовного дела на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, у меня возникло право на возмещение морального вреда в порядке реабилитации.

Согласно ст. 53 Конституции РФ, каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В соответствии с ч. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации.

Факт незаконного привлечения меня к уголовной ответственности подтверждается постановлением о прекращении уголовного дела по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Исходя из требований законодательства факт незаконного привлечения к уголовной ответственности, в том числе незаконное возбуждение уголовного дела, является основанием для возмещения компенсации морального вреда независимо от вины причинителя.

В соответствии с правовым смыслом ст. 151 ГК РФ, моральный вред заключается в нравственных страданиях, которые лицо испытало в результате нарушения его личных неимущественных прав.

Моральный вред мне был причинен в результате:

возбуждения уголовного дела с указанием того, что в моих действиях усматривается состав преступления, которого я не совершал;

— избрания меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении;

— отобрания у меня обязательства о явке;

— нахождения длительное время в статусе подозреваемого;

— нахождение в статусе обвиняемого;

— нахождение в статусе подсудимого;

— проведения обыска в моем доме и на работе;

Мои моральные страдания усугублялись тем, что я занимаю должность ХХХХХ ХХХХХХ Я-ского района Кемеровской области и возбуждение в отношении меня уголовного дела могло привести к потере мной авторитета руководителя.

В ПГТ Я-но проживает 15 000 человек, 30 % всего населения это дети несовершеннолетнего возраста, которые, так или иначе, знают меня как ХХХХХ так и отца моих детей. Вполне естественно, что дети рассказывали своим родителям о том, что в отношении ХХХХХ учреждения в котором они занимаются, возбуждено уголовное дело. В связи с этим о привлечении меня к уголовной ответственности знали почти все жители нашего маленького городка.

С момента возбуждения в отношении меня уголовного дела, я боялся уезжать из пгт. Я-но, где проживаю, опасался, что мой выезд может быть расценен следствием, как попытка скрыться, что вызовет мой арест, т.к. в отношении меня была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Я переживал и боялся не только за себя, но и за свою семью, т.к. в российской глубинке считают, что если уголовное дело возбудили против человека и предали дело на рассмотрение в суд, то этот человек преступник и его надо оградить от общества и посадить в тюрьму.

При проведении предварительного следствия, я находился в постоянном напряжении, т.к. боялся очередного вызова на допрос, проведения следственных действий, очных ставок, экспертиз и проведения других следственных действий.

Более того, после возбуждения в отношении меня уголовного дела, в моем личном кабинете, и в моем доме, проводился обыск, в качестве понятых сотрудниками милиции были приглашены мои соседи и подчиненные,  которые прятали глаза, считая, что я преступник.

Кроме того, мне неоднократного предлагали уволиться по собственному желанию, я боялся, что меня уволят, и я останусь без работы, и мне нечем будет кормить свою семью.

Более того, сотрудники правоохранительных органов, отправили Главе Администрации Я-кого района письмо, в котором указывали, что я используя свои должностные полномочия умышленно создал искусственный беспорядок в бухгалтерской отчетности предприятия, с целью противодействия предварительному расследованию по уголовному делу, вынесения законного и объективного решения. Просили привлечь меня к дисциплинарной ответственности.

Даже сейчас, когда уголовного дело в отношении меня прекращено в связи с отсутствием состава преступления, далеко не все верят в мою невиновность и продолжают за моей спиной называть меня «преступником».

Согласно ч. 2 ст. 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда, определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Кроме того, при определении размера компенсации морального вреда, следует руководствоваться не только нормами Гражданского Кодекса РФ, но и в силу того, что международные договоры РФ, являются частью его правовой системы (ст. 7 ГК РФ), постановлениями Европейского суда по правам человека от 24.07.2003 г. по делу «Смирнова против России» (Жалобы № 46133/99 и 48183/99), от 3.02.2011 г. по делу «Кабанов против России» (Жалоба № 8921/05) которые в соответствии со ст. 7 ГК РФ, и ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, являются не только составной частью российской правовой системы, действуют непосредственно, но и имеют высшую юридическую силу, по отношению к нормам российского законодательства.

В вышеназванных Постановлениях ЕСПЧ, в частности говорится, что: «некоторые формы морального ущерба, включая эмоциональные страдания, по своей природе не всегда могут быть доказаны чем-то

конкретным (см. дело Abdulaziz , CabalesandBalkandaliv . theUnitedKingdom, судебное решение от 28 мая 1985 года, Серии А no. 94, § 96). Это не мешает Суду присудить возмещение, если он сочтет разумным полагать, что заявительнице был причинен вред, требующий финансовой компенсации».

По моему мнению, сам факт незаконного привлечения к уголовной ответственности предполагает возникновение нравственных страданий у человека.

Причиненный мне моральный вред я оцениваю в 300 000 (триста тысяч) рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 133, 135 УПК РФ, 5

 

ПРОШУ:

 

Взыскать в мою пользу с Министерства Финансов Российской Федерации за счет казны РФ компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей.

Приложения:

  1. Копия настоящего заявления для лиц участвующих в деле.
  2. Копия представления о принятии мер по устранению обстоятельств,

способствовавших совершению преступления.

  1. Копия постановления о возбуждении уголовного дела.
  2. Копия постановление об избрании меры пресечения в виде подписки о

невыезде и надлежащем поведении.

  1. Копия подписки о невыезде.
  2. Копия обязательства о явке.
  3. Копия постановления суда о производстве обыска в жилище.
  4. Копия постановления о привлечении в качестве обвиняемого.
  5. Копия постановления суда о возвращении уголовного дела прокурору.
  6. Копия постановления о прекращении уголовного дела.

С Федора Власова сняли все обвинения имеет право на реабилитацию и подать иск к государству о возмещении морального вреда.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Преступления против жизни и здоровья. Обращение по делам частного обвинения. Лектор — Бугрова Е.Ю.

Уведомления

Адвокаты положительно оценили позицию Верховного Суда. По мнению одного из них, определение ВС пресекает негативную судебную практику по занижению размера компенсации морального вреда, что обусловлено наличием в законодательстве оценочных понятий и отсутствием соответствующих критериев. Другой полагает, что Суд формирует практику и «подает сигналы» всему судейскому сообществу. Третий эксперт с сожалением отметил, что Суд воздержался от рассмотрения дела по существу, вернув его апелляции, хотя мог сформировать диапазон размера компенсации за различного рода процессуальные нарушения в рамках уголовного дела в отношении реабилитируемых подследственных.

Верховный Суд РФ вынес определение по спору между адвокатом и госорганами о взыскании с последних компенсации морального вреда за его незаконное уголовное преследование и многочисленные нарушения следствием прав гражданина.

Две судебные инстанции оценили нравственные страдания адвоката в 50 тыс. руб.

В мае 2015 г. в отношении адвоката АП г. Санкт-Петербурга Сергея Надеина было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 159 УК РФ. Его поместили под домашний арест общей продолжительностью 10 месяцев, который затем сменился подпиской о невыезде, длившейся около 15 месяцев. В июле 2017 г. уголовное дело в отношении адвоката было прекращено за отсутствием в деянии состава преступления, за ним было признано право на реабилитацию.

Впоследствии Сергей Надеин обратился в суд с иском к Минфину России и ГСУ СК РФ по г. Санкт-Петербургу о компенсации морального вреда на сумму 3,2 млн руб. и возмещении судебных расходов в размере 20 тыс. руб. В обоснование своих требований истец ссылался не только на необоснованное уголовное преследование, но и на незаконные действия следователя во время предварительного расследования по делу, которые ранее были установлены соответствующими постановлениями судов. В частности, адвокат утверждал, что следствие нарушило его право на помощь защитника по соглашению, незаконно провело обыск по месту его регистрации, допустило утечку его персональных данных. Сергей Надеин также ссылался на ухудшение здоровья вследствие незаконного уголовного преследования, страдания, связанные с утратой социальных связей и доверия на работе и с отсутствием возможности содержать семью.

Районный суд удовлетворил иск адвоката частично, взыскав в его пользу только 50 тыс. руб. (по 67 руб. за каждый день незаконного применения мер пресечения). Апелляция дополнила решение первой инстанции, лишь взыскав в пользу истца еще 3 тыс. руб. в качестве расходов на представителя.

При вынесении своих решений суды учли тяжесть предъявленного истцу обвинения; его переживания по поводу того, что он не совершал вмененное ему преступление; длительное пребывание его под домашним арестом и подпиской о невыезде. Указанные действия, как указали суды, не могли не оказать негативного влияния на психологическое состояние истца, а также неизбежно повлекли за собой общественное порицание и утрату доверия к нему как к адвокату.

В то же время обе инстанции отклонили доводы Сергея Надеина о физических и нравственных страданиях. Также были проигнорированы доводы адвоката о причинении ему морального вреда незаконными действиями следователя, выразившимися в ограничении доступа к выбранному защитнику и производстве незаконного обыска по его месту жительства, при этом суды сослались на отсутствие доказательств понесенных страданий именно от этих действий. Истцу было отказано и во взыскании компенсации морального вреда за незаконную передачу его персональных данных. Кроме того, суды отметили недоказанность ухудшения здоровья адвоката вследствие незаконного уголовного преследования.

Верховный Суд РФ не согласился с выводами нижестоящих инстанций

В кассационной жалобе в Верховный Суд Сергей Надеин просил отменить судебные акты в части отказа в удовлетворении иска в размере, заявленном истцом.

Изучив обстоятельства дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ нашла кассационную жалобу обоснованной. Высшая судебная инстанция не согласилась с нижестоящим судами в том, что присужденная ими компенсация морального вреда за нахождение истца под домашним арестом и подпиской о невыезде, а также за его уголовное преследование свыше двух лет отвечает принципам добросовестности, разумности и справедливости.

Проведенный Судом анализ гражданско-правовых норм также показал, что при виновном нарушении любых нематериальных благ гражданин имеет право на присуждение компенсации морального вреда. «Суды не учли, что размер причиненного морального вреда по делам, связанным с незаконным уголовным преследованием, в частности за причинение физических страданий, обусловленных ухудшением состояния здоровья, не должен в обязательном порядке подтверждаться документами о нетрудоспособности или о приобретении лекарств. При незаконном уголовном преследовании каждый человек испытывает как нравственные, так и физические страдания. Это является общеизвестным фактом, не требующим доказывания в силу ч. 1 ст. 61 ГПК РФ», – отмечено в тексте определения Верховного Суда.

Со ссылкой на постановление судьи районного суда от 18 ноября 2015 г. ВС отметил, что ранее суд признал незаконными допрос следствием защитника подозреваемого Ирины Надеиной в качестве свидетеля, а также решение о ее отводе от участия в уголовном деле в качестве защитника. Воспрепятствование деятельности защитника нарушило права истца, равно как и незаконная передача его персональных данных адвокату свидетелей по делу, который получил доступ к частной, личной, семейной жизни Сергей Надеина и его персональным данным. Вследствие указанных обстоятельств истец имеет право на присуждение компенсации морального вреда. «Поскольку такими действиями следственных органов нарушены личные неимущественные права истца, то законных оснований для отказа в присуждении компенсации морального вреда, в том числе и по этому основанию, у суда апелляционной инстанции не имелось», – отметил ВС в своем судебном акте.

С учетом изложенного Верховный Суд РФ вынес Определение № 78-КГ18-82, которым вернул дело на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию.

Эксперты «АГ» поддержали выводы Суда

Редакция «АГ» обратилась за комментарием к Сергею Надеину, однако адвокат отказался комментировать определение ВС. В этой связи были запрошены комментарии сторонних экспертов.

Так, адвокат МКА «Конфедерация» Валентина Леонидченко полагает, что значимость определения ВС заключается в пресечении складывающейся негативной судебной практики, «которая при отсутствии своевременного реагирования вышестоящих инстанций имеет свойство закрепляться».

В то же время эксперт отметила, что комментируемый судебный акт не способен разрешить основную проблему по аналогичным спорам, суть которой сводится к наличию в гражданском законодательстве, в частности ст. 151 ГК РФ, лишь общих оценочных понятий и отсутствию критериев, «которые должны учитываться судами при назначении размера компенсации с учетом специфики дел (тяжесть обвинения, возможное наказание; объект преступления; применимая мера пресечения и ее длительность; значимые последствия и др.)».

В качестве наглядного примера адвокат сослалась на ст. 2 Закона о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок, в которой отмечено, что размер компенсации определяется судом исходя из требований обстоятельств дела, продолжительности нарушения и значимости его последствий для заявителя, с учетом принципов разумности и практики ЕСПЧ. «При рассмотрении исков реабилитированных лиц на усмотрение суда предоставлены и обстоятельства, которые должны учитываться, и критерии оценки, и размер компенсации. Не ограниченное нормами права усмотрение суда порождает значительные расхождения в судебной практике, не исключает вынесения решений, которые не достигают своей цели – неадекватный размер компенсации усугубляет моральные страдания и недоверие к государству, нарушает принцип конституционного равенства перед законом и судом», – полагает Валентина Леонидченко.

Читайте также

ВС присудил почти 2,4 млн руб. компенсации за 38 месяцев незаконного содержания под стражей

Сославшись на практику ЕСПЧ, Верховный Суд указал, что присужденная первой инстанцией компенсация в 150 тыс. руб. является явно несправедливой

25 Сентября 2018

Адвокат АК «Гражданские компенсации» Ирина Фаст отметила, что комментируемый судебный акт является вторым по счету определением ВС, в котором высказываются позиции относительно размера взысканной компенсации и оснований для этого. Она напомнила, что ранее Верховный Суд своим Определением № 78-КГ18-38 от 14 августа 2018 г. увеличил сумму компенсации по аналогичному делу со 150 тыс. до 2,3 млн руб. со ссылками на практику ЕСПЧ. «Создается впечатление, что суды на местах не слышат позицию вышестоящих коллег. Указанная тема активно обсуждается в юридическом сообществе. ВС формирует практику по указанным вопросам, “подает сигналы” всему судейскому сообществу, которых должно быть больше», – считает эксперт.

Ирина Фаст напомнила, что 25 сентября прошлого года на круглом столе в ФПА обсуждалась соответствующая тема о неразумной мизерности присуждаемых компенсаций (медианное значение по РФ от 70 до 140 тыс. руб. за вред жизни и здоровью), так и об их неравномерности, когда за схожие случаи могут присудить 100 тыс. или 1 млн руб.

Читайте также

«Стоимость» человеческой жизни

Эксперты – о необходимости и возможных подходах к урегулированию судебной практики выплаты компенсаций за нанесенный материальный и моральный вред

10 Декабря 2019

Партнер АБ «Бартолиус» Сергей Гревцов позитивно оценил позицию Суда: «В последнее время крайне редко можно встретить судебный акт Верховного Суда, который был бы вынесен в пользу гражданина, а не государства». Тем не менее эксперт с сожалением отметил, что тема размера компенсации до конца не была раскрыта ВС.

«Безусловно, в отношении незаконно привлеченного лица к уголовной ответственности (при разрешении вопроса о компенсации морального вреда по данному факту) обязанность по доказыванию отрицательных фактов не может быть применена. Крайне тяжело доказать то, что из-за уголовного дела с человеком перестало общаться все его окружение, и теперь он длительное время не может найти работу, поскольку на собеседовании вынужден рассказывать, что причиной увольнения с последнего места работы стало незаконное уголовное преследование. Однако это не освобождает заявителя от обоснования размера компенсации дополнительными доводами и доказательствами. Примером в данном случае служат постановления районных судов, вынесенные в порядке ст. 125 УПК РФ, которыми признана незаконность отдельных следственных действий», – пояснил адвокат.

Сергей Гревцов негативно оценил и то обстоятельство, что Верховный Суд РФ, признав факт явного занижения размера компенсации морального вреда в отношении адвоката, не взял на себя рассмотрение вопроса по существу и направил дело на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию. «Разрешение этого вопроса позволило бы на уровне Верховного Суда РФ сформировать диапазон размера компенсации за различного рода процессуальные нарушения в рамках уголовного дела в отношении реабилитируемых подследственных. Лучшим показателем влияния на судебную практику станет результат рассмотрения данного дела в суде апелляционной инстанции», – полагает эксперт.

Она отрицает обвинения в некорректных заимствованиях взыскать с университета компенсацию морального вреда в размере 1000.

Апелляция дала разъяснения по требованиям к частному обвинителю о компенсации морального вреда

Заведующая кафедрой предпринимательства и экономической безопасности Пермского государственного национального исследовательского университета Марина Руденко подала иск против своего вуза, требуя признать, что редакция учрежденного университетом научного журнала «Вестник Пермского университета. Серия Экономика» без ее ведома отредактировала несколько ее статей перед публикацией, что привело к их искажению, несоответствию оригиналам и нарушению авторских прав.

Речь о трех статьях Руденко, опубликованных в 2011, 2012 и 2014 годах. Руденко заявляет о 30 корректировках ее авторских текстов: изменение заголовков статей, удаление и замена слов, перефразирование и добавление новых предложений, добавление ссылок на статьи, неиспользовавшиеся автором.

Претензии профессора появились после того, как журнал в декабре 2019 года отозвал две ее публикации «в связи с выявлением ненадлежащим образом оформленного использования работ и включением фрагментов из работ других лиц, некорректно оформленными цитатами и ссылками». На сайте журнала опубликована информация об отзыве «Вестником университета» статей Руденко за 2012 и 2014 годы, указанных в исковом заявлении.

В своем иске Марина Руденко пишет, что именно изменения первоначальных текстов привели к нарушениям норм научной этики и просит суд обязать университет привести в соответствие с авторскими оригиналами ее научные статьи, разместить исправленные тексты в электронной версии журнала и взыскать с университета компенсацию морального вреда в размере 1000 рублей в свою пользу.

В редакции «Вестник Пермского Университета. Серия «Экономика» «Новой газете» сообщили, что приступили к работе только в 2015 году. «Сейчас с авторами заключается лицензионный договор, где описаны особенности редакционного процесса. До 2015 года, скорее всего, была устная или письменная договоренность о том, что правки согласованы. Автор подписывал письмо сопроводительное, что соглашается с этими условиями. Такая была практика», — пояснили в редакции.

При этом, как сообщили «Новой газете» в сообществе «Диссернет», главный редактор университетского журнала Татьяна Миролюбова попросила у них юридической помощи. «Обращение поступило в Комиссию РАН по противодействию фальсификации научных исследований. Помощь редакции совместно оказывают Диссернет, Комиссия РАН и Совет по этике АНРИ. Татьяна Миролюбова просит юридическую помощь и консультации. Мы ей, конечно, эту поддержку обеспечим», — сказал сооснователь «Диссернета» Андрей Ростовцев. На сайте проекта «Диссернет» указаны 15 некорректных публикаций Марины Руденко, в том числе, два текста, отозванных редакцией «Вестника Пермского Университета».

Первое судебное заседание по иску Марины Руденко к Пермскому университету состоится 6 апреля в Дзержинском районном суде города Перми.

отсудил 150 тыс. за ложное обвинение в избиении на допросе. область) отсудил компенсацию морального вреда за незаконное.