Реально опасался за свою жизнь и здоровье в течение длительного ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины подлежит реально причиненный вред, при отсутствии доказательств его.

Компенсация за «страдания» в Европе

Обсуждая проблемы правоприменительной практики в сфере компенсации морального вреда за причинение вреда здоровью и жизни человека, хотелось бы обратить внимание на наиболее острые.

Первая проблема: размеры взыскиваемых судами сумм компенсаций значительно отличаются, отсутствует единообразный подход к их определению. Так, один судья за смерть человека может взыскать в пользу родственников компенсацию в 5000 руб., другой – 8,5 млн руб. Такой значительный разброс в размерах взыскиваемых сумм не создает для потерпевшего и причинителя вреда определенности.

Вторая проблема – сложность доказывания тяжести нравственных страданий потерпевшего. Это приводит к тому, что суды не дают им должной правовой оценки.

Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью» суды при определении размера компенсации должны учитывать индивидуальные особенности лица, которому причинен вред, степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства каждого дела.

Однако на практике все обстоит иначе – суды к вопросу определения размера компенсации морального вреда подходят формально, без учета степени нравственных страданий конкретного потерпевшего. В моей адвокатской практике был случай (2018 г.), когда учитель музыки после перелома руки и черепно-мозговой травмы, полученных в результате ДТП, стала профессионально непригодной и вынуждена была уйти с работы. Ей необходимо будет осваивать иную профессию, кардинально изменить жизнь. В данном случае нравственные страдания потерпевшей не равны страданиям другого профессионала, которому не требуется виртуозность рук.

Третья проблема связана с тем, что причинители вреда жизни и здоровью нередко уклоняются от выплаты взысканного судом возмещения и компенсации морального вреда. По роду деятельности в МОД «Союз пешеходов» я часто сталкиваюсь со случаями причинения вреда здоровью пешеходов по вине водителя. Потерпевший может оказаться единственным кормильцем в семье. В итоге он попадает в больницу, несет дополнительные расходы на лечение, теряет трудоспособность и т.д. Единственным источником дохода для семьи потерпевшего могут в таком случае оказаться только взысканные с виновника ДТП суммы на возмещение вреда здоровью и компенсацию морального вреда. В случае уклонения виновником ДТП от выплаты потерпевший оказывается в еще более затруднительном материальном положении.

Такая ситуация возникла с тремя пешеходами, здоровью которых в результате ДТП был причинен тяжкий вред. Один из них, в частности, потерял способность передвигаться. Суд взыскал компенсацию вреда в размере порядка 800 тыс. руб., однако виновник эту сумму не возместил из-за отсутствия средств.

На сегодняшний день злостные неплательщики не несут ответственности за уклонение от исполнения судебных решений. Единственное, что могут сделать судебные приставы – применить в отношении указанных лиц ограничительные меры: на выезд за границу, на пользование должником специальном правом. Однако данные меры, как показывает практика, не мотивируют должников выплачивать присужденные суммы – кто-то вовсе не выезжает за рубеж, кто-то не имеет водительских прав или уже лишен их и т.д. Кроме того, если у должника не найдут имущество, на которое может быть обращено взыскание, и все принятые судебным приставом допустимые законом меры по отысканию его имущества окажутся безрезультатными, исполнительный лист будет возвращен потерпевшему.

Четвертая проблема – затруднительность судебного процесса для самих потерпевших. Когда предполагается невысокая сумма возмещения, потерпевшие зачастую отказываются обращаться в суд из-за предстоящих расходов на адвоката и необходимости участия в многочисленных судебных заседаниях. По этой причине люди, получившие легкий и средней тяжести вред здоровью, нередко остаются без компенсации.

Полагаю, решить перечисленные проблемы помогут внесение изменений в законодательство, регулирующее указанную сферу, а также разъяснения ВС РФ.

Так, для устранения разброса в размерах компенсации целесообразно, на мой взгляд, установить минимальный размер, исходя из степени тяжести вреда здоровью и формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность, отсутствие вины). Минимальный размер компенсации морального вреда должен зависеть от степени физических страданий.

Эта минимальная сумма затем увеличивается на компенсацию за нравственные страдания, оцениваемые судом индивидуально для каждого пострадавшего по установленным критериям.

Таким образом, для минимального размера компенсации:

телесные повреждения – А (сумма), легкий вред здоровью – В (сумма), средней тяжести вред здоровью – С (сумма), тяжкий вред здоровью – Д (сумма), смерть – Е (сумма).

Форма вины будет выступать в качестве повышающего коэффициента (например, отсутствие вины – 1, неосторожность – 1,5, умысел – 2).

Рассмотрим на примере. Совершен наезд на пешехода, причинен тяжкий вред здоровью, вина водителя отсутствует.

Размер компенсации в таком случае составит: Д * 1 = Д руб. за физические страдания.

Также следует установить критерии свыше минимального размера для определения степени нравственных страданий потерпевшего.

Необходимо привлечь специалистов в области психологии и психиатрии, которые смогут выработать общие критерии для определения тяжести нравственных страданий, их длительности, что впоследствии позволит установить денежный размер компенсации за нравственные страдания.

Для решения проблемы сложности доказывания нравственных страданий необходимы новые разъяснения Пленума ВС, устанавливающие критерии оценки степени физических и нравственных страданий (например, как изменилась жизнь потерпевшего после причинения вреда здоровью, характер отношений между потерпевшим, родственником и погибшим и т.п.), обязывающие суды при рассмотрении данной категории дел оценивать каждый критерий и отражать оценку в решении, а также предусмотреть возможность проведения (судебной) психологической экспертизы.

Для гарантии прав потерпевших на получение взысканных судом сумм на возмещение вреда здоровью и жизни и компенсацию морального вреда необходимо ввести административную и уголовную ответственность за уклонение от уплаты возмещения по аналогии с неуплатой средств на содержание детей и нетрудоспособных родителей (ст. 5.35.1 КоАП РФ, 157 УК РФ).

Кроме того, при установлении минимальной суммы компенсации морального вреда в связи с причинением вреда здоровью необходимо включить указанные споры (если требования составляют не более 500 тыс. руб.) в категорию дел, по которым выдаются судебные приказы. Потерпевший без участия в судебных заседаниях сможет взыскать минимальную компенсацию. Для расчета суду будет достаточно медицинской экспертизы по определению степени вреда здоровью и акта должностного лица (судебного акта) о привлечении либо непривлечении причинителя вреда к ответственности.

Полагаю, что предложенные меры помогут гарантировать потерпевшему получение достойной, а не номинальной компенсации морального вреда.

Потерпевший и причинитель вреда, зная минимальную сумму компенсации и критерии, влияющие на ее увеличение, будут тем самым мотивированы заключить во внесудебном порядке соглашение (которое можно будет заверить у нотариуса). В этом случае отпадет необходимость обращаться в суд, поскольку сумма будет определена. В настоящее время досудебное разрешение споров о размере компенсации морального вреда маловероятно, поскольку стороны не могут договориться в связи с большим разбросом между минимальным и максимальным возмещением – потерпевший рассчитывает на большее и идет в суд, причинитель не платит до суда, так как надеется, что суд взыщет меньше. При наличии определенности по сумме им станет невыгодно затевать судебный процесс и нести соответствующие издержки.

Помимо этого, в случае нотариального заверения соглашения при его неисполнении потерпевший может обратиться к нотариусу для совершения им исполнительной надписи, что приравнивается к исполнительному документу и станет основанием для возбуждения исполнительного производства в отношении ответчика без судебного процесса.

Введение минимальной суммы компенсации также сделает возможной выдачу судебного приказа по данной категории требований, не превышающих 500 тыс. руб., что также значительно разгрузит суды. Для этого потерпевшему достаточно будет приложить к заявлению заключение судебной медицинской экспертизы и документы, подтверждающие наличие или отсутствие вины.

В заключение отмечу, что угроза реального лишения свободы при злостной, без уважительных причин неуплате присужденного возмещения вреда здоровью и жизни, а также компенсации морального вреда послужит мотивацией к исполнению решений судов.

Реально опасался за свою жизнь и здоровье в течение длительного ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины подлежит реально причиненный вред, при отсутствии доказательств его.

Эксперты предложили установить критерии определения компенсации морального вреда

По делам о взыскании морального вреда в связи с некачественным оказанием медпомощи истец (пациент) обязан доказать только факт наличия своих страданий, а ответчик (медорганизация) – правомерность своего поведения и отсутствие своей вины, причем дважды, – как в причинении вреда здоровью, так и в причинении морального вреда при оказании медицинской помощи. Иное распределение бремени доказывания – в корне неправильно (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2019 г. № 74-КГ19-5).

На это указал ВC РФ, рассматривая кассационную жалобу пациентки на решение суда об отказе в компенсации морального вреда ввиду недоказанности истцом факта противоправного поведения больницы, причинения вреда здоровью, причинно-следственной связи между ними и вины ответчика.

Пациентка – пожилая женщина, инвалид 1 группы, – потребовала заплатить ей более миллиона рублей в счет компенсации перенесенных моральных страданий в связи с неустановлением правильного диагноза: положили её в больницу из-за боли в ноге, однако причину боли так и не нашли, с чем и выписали домой, – а сами ни «рентгена» ноги не сделали, ни хирурга, ни травматолога на осмотр не позвали. Через пару месяцев, уже в другом медучреждении, рентгеновский снимок больной ноги обнаружил застарелый несросшийся надвертельный перелом шейки бедра.

Значит, больница оказала медуслуги некачественно, и это причинило пациентке нравственные и физические страдания, выразившиеся в переживаниях, связанных с опасением за жизнь и здоровье, и привели к повышению давления, подавленному эмоциональному состоянию, стрессу, депрессии, плохому настроению, душевной боли из-за неправильного диагноза и назначенных препаратов.

В качестве доказательств виновности больницы пациентка представила следующие документы:

Оценить перспективы рассмотрения вашего дела поможет аналитическая система «Сутяжник». В результате анализа текста искового заявления или претензии робот-помощник подберет наиболее релевантную судебную практику.

Воспользоваться

  • акт внеплановой документальной проверки Росздравнадзора с указанием на нарушение больницей ряда положений Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»  (далее – Закон № 323-ФЗ) (не проведён полный объём диагностических мероприятий для уточнения диагноза, не проведены консультации травматолога, хирурга, рентгенограмма тазобедренного сустава, не учтены жалобы пациентки на боли, ограничение движений, усиление боли при движении, не сделан снимок правого коленного сустава, завотделением не проконтролировал полноту диагностических мероприятий);
  • материалы служебного расследования самой больницы, в ходе которого выявлены дефекты ведения первичной медицинской документации со стороны дежурных и лечащих врачей. По существу лечения врачебная комиссия отметила, что рентген сделать было нельзя из-за технической невозможности уложить ногу для обследования из-за контрактуры правого коленного сустава. А еще у пациентки не было клинических признаков перелома шейки бедра, и поэтому она не соответствовала критериям отбора для осмотра травматолога показаний для диагностирования перелома шейки бедра;
  • акт целевой ЭКМП, проведенной СМО и «засиленной» ТФОМС. Акт также выявил ряд нарушений в работе сотрудников больницы при оказании медпомощи истице.

Во время рассмотрения дела суд по ходатайству больницы назначил судебно-медицинскую экспертизу. Но согласно заключению СМЭ:

  • обследование пациентки соответствовало выставленному ей диагнозу;
  • неустановление перелома шейки бедра связано с объективной сложностью диагностики, поскольку истинный анамнез заболевания был выявлен после её выписки из стационара;
  • при поступлении в терапевтическое отделение больницы и при осмотре врачом-неврологом пациентке были запланированы консультации врача-хирурга, которые не были проведены;
  • однако поскольку последствий этого дефекта медпомощи в настоящее время не имеется, то, по мнению эксперта, нет оснований считать, что действия врачей сами по себе причинили вред здоровью пациентки.

В итоге суд полностью отказал в иске, отметив, что пациентка:

  1. сама должна была доказать факт оказания ответчиком ненадлежащей медицинской помощи, повлёкшей за собой причинение вреда здоровью истца: например, что после диагностирования ей перелома шейки бедра у нее возникли осложнения, либо что состояние её здоровья ухудшилось в результате действий ответчика, либо что объём оказанной ей медпомощи повлек негативные последствия для её здоровья, либо создал такую угрозу; 
  2. сама должна была доказать вину ответчика в причинении этого вреда.

Пациентка же с этим не справилась. А заключение СМЭ не подтвердило ни противоправность поведения ответчика, ни наличие причинно-следственной связи между его противоправным поведением и наступлением вреда, ни его виновность.

Региональный суд согласился с этими выводами, дополнительно упрекнув истицу в том, что она не сообщила при своей госпитализации симптомы, характерные для перелома шейки бедра. Потому диагноз «травма бедренной кости» врачами поставлен не был, лечение не назначалось, но данное обстоятельство не повлекло за собой причинение вреда больной. Да и в больницу она поступила не в связи с травмой, а потому, что начался паводок-2014, в регионе введен режим ЧС, и ее положили «на всякий случай» ввиду многочисленных хронических заболеваний.

ВС РФ, ознакомившись с делом, обнаружил в нем существенные нарушения норм материального и процессуального права и вернул дело на пересмотр в первую инстанцию. При этом ВС РФ отметил следующие грубые ошибки нижестоящих судов:

  • из содержания иска усматривается, что требования о компенсации морального вреда основаны на факте некачественной медпомощи (не были проведены необходимые обследования и не установлен диагноз, что повлекло ненадлежащее и несвоевременное лечение и привело к ухудшению состояния здоровья истца, причинило ей физические и нравственные страдания). Тем самым было нарушено её право на здоровье как нематериальное благо;
  • следовательно, в данном деле юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются факты переживания истицей физических или нравственных страданий в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ей нематериальные блага, при этом:
  • причинитель вреда (больница) должен доказать правомерность своего поведения,
  • причинитель вреда (больница) должен доказать отсутствие своей вины (ведь законом установлена презумпция вины причинителя вреда, и опровергнуть ее должен именно ответчик, самостоятельно). Важно, что ответчик должен доказать отсутствие своей вины в причинении как вреда здоровью пациентки, так и в причинении ей морального вреда при оказании медицинской помощи;
  • потерпевший должен доказать факт наличия вреда – физических и/или нравственных страданий (если это вред моральный);
  • а также потерпевший должен доказать, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред;
  • в данном деле суды неправомерно обязали истца доказывать обстоятельства, касающиеся некачественного оказания ей ответчиком медицинской помощи, и неправомерно освободили ответчика от доказывания его невиновности в неустановлении правильного диагноза (что повлекло за собой ненадлежащее и несвоевременное лечение истицы) и в дефектах оказания ей медпомощи (что привело к ухудшению состояния её здоровья);
  • кроме того, утверждая об отсутствии вины больницы, суды не применили к спорным отношениям положения ст. 70 Закона № 323-ФЗ о полномочиях лечащего врача при оказании медпомощи. А ведь именно лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей. В конце концов, именно лечащий врач устанавливает диагноз;
  • в связи с этим суд не выяснил – предпринимал ли лечащий врач все необходимые и возможные меры для своевременного и квалифицированного обследования пациента? Правильно ли были организованы обследование пациента и лечебный процесс? Имелась ли у больницы возможность оказать пациенту необходимую и своевременную помощь (при том, что обязанность доказывания своей невиновности лежит на ответчике)?;
  • утверждение суда о том, что истица не предъявляла симптомов, характерных именно для перелома шейки бедра, не имеет никакого значения. Ведь пациентка не обладает специальными познаниями в медицине и не может знать, какие жалобы в данном случае являются характерными;
  • тот факт, что в больницу истицу положили в связи с ЧС в регионе, тоже не имеет значения: он никак не изменяет установленный законом порядок оказания медпомощи;
  • нижестоящие суды обосновали свои выводы исключительно заключением СМЭ. Однако заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться не произвольно, а в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами. Другими словами, выводы эксперта не могут целиком предопределять исход спора. В таком случае нарушался бы смысл гражданского судопроизводства. Кроме того, и в имеющемся заключении СМЭ отмечены недостатки в оказании медпомощи. Однако вопрос о том, была ли у сотрудников больницы возможность правильного определения диагноза в случае проведения всех необходимых исследований, предметом исследования в судебном заседании не являлся, и на обсуждение сторон спора, в том числе в целях назначения дополнительной экспертизы, не выносился.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Компенсация морального вреда — Моральный вред возмещение — 094 Блондинка вправе

ГУ по Пермской области о возмещении вреда здоровью и компенсации морального вреда, причиненного в Судом в отсутствие Общества с ограниченной ответственностью При таких обстоятельствах, в соответствии со ст.

Обзоры практики

 

СВЕРДЛОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

от 15 августа 2006 г.

Дело N 33-5812/2006

 

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе:

 

    председательствующего                            Шварева В.И.,

    судей                                        Светлаковой О.К.,

                                                        Чумак Г.Н.

 

рассмотрела в судебном заседании 15 августа 2006 года дело по иску Ш., действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего И., к З., Обществу с ограниченной ответственностью "Росгосстрах-Поволжье" в лице ГУ по Пермской области о возмещении вреда здоровью и компенсации морального вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, на решение Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 31 мая 2006 года, которым постановлено:

иск Ш., действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего И., к З., Обществу с ограниченной ответственностью "Росгосстрах-Поволжье" в лице ГУ по Пермской области о возмещении вреда здоровью и компенсации морального вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, удовлетворить частично.

Взыскать с З. в пользу Ш., действующей в интересах несовершеннолетнего И., в счет компенсации морального вреда 20000 руб.

Взыскать с З. в пользу Ш. расходы на лечение несовершеннолетнего И. в размере 465 руб., расходы на оплату услуг представителя в размере 1000 руб.

В остальной части иск оставить без удовлетворения.

Взыскать с З. госпошлину в доход государства в размере 200 руб.

Заслушав доклад судьи Чумак Г.Н., объяснения представителя Ш. Чечкина Л.П., действующего по доверенности от 14 марта 2006 года, просившего решение суда отменить, судебная коллегия

 

УСТАНОВИЛА:

 

Ш., действующая в своих интересах и в интересах своего несовершеннолетнего сына И., обратилась в суд с иском к З., ООО "Росгосстрах-Поволжье" в лице ГУ по Пермской области о возмещении вреда здоровью и компенсации морального вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия.

В обоснование исковых требований истец указала, что 02.03.2006 на 258/259 км от г. Екатеринбурга водитель З., управляя личным автомобилем "Тойота", нарушив п. 10.1 Правил дорожного движения, допустил наезд на ее 14-летнего сына И., который вышел на проезжую часть автострады. В результате дорожно-транспортного происшествия И. был госпитализирован скорой помощью в Бисертскую городскую больницу, где находился на стационарном лечении с 02.03.2006 по 09.03.2006 с диагнозом: закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, перфорация барабанной перепонки слева.

В момент дорожно-транспортного происшествия несовершеннолетний И. испытывал сильное физическое, психологическое и нервное воздействие, потрясшее его личность, которое причинило ему физические и нравственные страдания, переживает перспективу невозможности продолжать планируемую им активную жизнь. До настоящего времени испытывает постоянную физическую боль. Кроме того, по утверждению истца, действиями ответчика ей — матери И. также причинены нравственные страдания, выразившиеся в том, что, узнав о случившемся, она испытала нервное расстройство от переживания за здоровье единственного сына.

Просит взыскать с ответчика З. в пользу несовершеннолетнего И. в счет компенсации морального вреда 35000 руб., в свою пользу расходы на лечение сына в размере 456 руб., компенсацию морального вреда в размере 5000 руб., судебные расходы.

Судом в отсутствие Общества с ограниченной ответственностью "Росгосстрах-Поволжье" в лице ГУ по Пермской области и З., который в письменных возражениях на исковое заявление указал, что готов возместить материальный ущерб потерпевшему, вынужденному приобретать лекарства на лечение, но только необходимые и приобретенные по рекомендации врача, и что оснований для компенсации морального вреда нет, поскольку виновником дорожно-транспортного происшествия является сам пострадавший, постановлено вышеприведенное решение.

С решением не согласился З. и в кассационной жалобе просит решение суда отменить как незаконное.

 

Проверив материалы дела, обсудив доводы жалобы, судебная коллегия в соответствии со ст. 347 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации приходит к следующему.

Суд, рассматривая дело, тщательно проверил и оценил все имеющиеся в материалах дела документы и доводы сторон и пришел к выводу, что истцы правомерно потребовали возмещения материального и морального вреда, так как в соответствии с нормами ст. 151, 1079, 1085, 1099 — 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации доказали причинение им вреда, причинную связь между взаимодействием источника повышенной опасности и наступившим вредом.

Несмотря на то, что в судебном заседании не было установлено наличие вины ответчика в дорожно-транспортном происшествии (решение по делу об административном нарушении не принято), суд, возлагая ответственность на З. по возмещению вреда, обоснованно сослался на положения ст. 1079, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающие осуществление компенсации морального вреда и возмещение материального независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности. То обстоятельство, что владельцем источника повышенной опасности на момент дорожно-транспортного происшествия являлся именно З., суд установил.

Размер компенсации морального вреда в пользу несовершеннолетнего И. в сумме 20000 рублей определен судом с учетом степени его физических и нравственных страданий, с учетом фактических обстоятельств причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, других конкретных обстоятельств, свидетельствующих, в том числе, о материальном и семейном положении ответчика, в соответствии с требованиями ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, судебная коллегия не видит оснований для увеличения размера компенсации морального вреда, взысканного судом в пользу И.

Вместе с тем судебная коллегия не может согласится с выводом суда об отсутствии оснований у матери несовершеннолетнего И. на компенсацию морального вреда.

Из анализа положений ст. 150 — 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 1099 — 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации не следует, что круг лиц, имеющих право на компенсацию морального вреда, ограничен.

Факт, что в связи с причинением вреда здоровью несовершеннолетнего сына травмой и ее последствиями его матери был причинен моральный вред, является очевидным и в силу ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не нуждается в доказывании.

При таких обстоятельствах, в соответствии со ст. 361 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия находит решение суда в части отказа Ш. в удовлетворении требований о компенсации морального вреда в виде нравственных страданий по поводу травмы ребенка подлежащим отмене с вынесением нового решения об удовлетворении иска в данной части.

Размер возмещения морального вреда, подлежащий взысканию в пользу Ш., судебная коллегия с учетом фактических обстоятельств дела, характера причиненных страданий, а также требований разумности и справедливости определяет в 1000 рублей.

Принимая решение об удовлетворении требований Ш. о возмещении дополнительных расходов, вызванных повреждением здоровья и связанных с приобретением медикаментов, суд правильно руководствовался ст. 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации и ориентировался на имеющиеся в материалах дела чеки, выписки из истории болезни ребенка, из которых следует, что неврологом, у которого после травмы ребенок состоит на диспансерном учете, в марте и апреле 2006 года выписывались медицинские препараты, необходимые для продолжения лечения, в том числе и нейромультивит, триампур и пирацетам. Указанные документы судебная коллегия находит достаточными доказательствами, подтверждающими расходы истца на лечение сына.

Несостоятельными находит судебная коллегия доводы кассационной жалобы о заниженном размере расходов, связанных с оплатой услуг представителя, поскольку, как следует из материалов дела и содержания решения, суд первой инстанции в соответствии с требованиями ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при определении размера подлежащей взысканию суммы учитывал проделанную представителем истца работу по делу, удовлетворил данные требования в разумных пределах.

Выводы суда мотивированы, всем имеющимся в деле доказательствам судом первой инстанции дана надлежащая оценка, доводы кассационной жалобы в основном сводятся к переоценке доказательств, исследованных судом, что в силу ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации относится к исключительной компетенции суда.

Руководствуясь ст. 347, 361, 362, 366 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

 

ОПРЕДЕЛИЛА:

 

решение Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 31 мая 2006 года в части отказа в иске Ш. о компенсации морального вреда отменить. Вынести в этой части новое решение, которым взыскать с З. в пользу Ш. в счет компенсации морального вреда 1000 рублей.

В остальной части решение суда оставить без изменения, а кассационную жалобу представителя Ш. Чечкина Л.П. — без удовлетворения.

 

Председательствующий

ШВАРЕВ В.И.

 

Судьи

СВЕТЛАКОВА О.К.

ЧУМАК Г.Н.

 

 

признания прав;. — возмещения убытков и/или морального вреда, Поскольку возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, производится в возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. 3.