Возмещение морального и физического вреда в уголовном процессе порядке возмещения морального вреда и вреда жизни и здоровью в базу потерпевшим буквально недавно и уголовный процесс по делу не.

Возмещение вреда, причиненного преступлением

Обзоры юридической практики >

Обзоры практики

Веретенникова Е.В. – к.ю.н., доцент кафедры правосудия и

прокурорского надзора Юридического института ИГУ,

 

Обзор практики по вопросам о критериях определения размера компенсации морального вреда по уголовным делам

           

        Проблемы определения размера суммы компенсации морального вреда рассматривались в разное время. Поскольку на законодательном уровне не установлены четкие правила определения размера выплат компенсации морального вреда, то ни в теории, ни на практике до настоящего времени единства мнений нет.   

     Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 20 декабря . прямо установил: при рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что по правоотношениям, возникшим после 3 августа ., компенсация определяется судом в денежной или иной материальной форме, а по правоотношениям, возникшим после 1 января ., — только в денежной форме, независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

      Указанные предписания содержат некоторые противоречия с ч. 4 ст. 42 УПК РФ, в которой говорится о денежной компенсации морального вреда, а в ч. 1 ст. 44 УПК РФ написано, что гражданский истец может предъявить гражданский иск и для имущественной компенсации морального вреда. Для устранения данной правовой коллизии следовало бы в ч. 1 ст. 44 УПК РФ слова «имущественную компенсацию» заменить на «денежную компенсацию».

        Однако действующий УПК РФ регламентирует не только денежную форму компенсации морального вреда, значит, в ч. 1 ст. 44 УПК РФ не следует уточнять форму компенсации морального вреда. Кроме того, в ч. 1 ст. 44, ч. 1  ст. 54 УПК РФ, в которых даются определения гражданских истца и ответчика, следует также внести поправку и указать, что ответственность наступает за вред, причиненный не только преступлением, но и незаконным деянием (на основании ст. 133 УПК РФ не все противоправные деяния сотрудников правоохранительных органов и суда имеют состав преступления).  А именно, нужно слово «преступление» заменить на слова «незаконное деяние».

        Уголовные дела, связанные с компенсацией морального вреда, рассматриваются практически всеми судами г. Иркутска, однако, решения, выносимые по сходным обстоятельствам, зачастую значительно отличаются друг от друга, что противоречит принципу равенства граждан перед законом и судом. Поэтому особую значимость имеют обобщение и глубокий теоретический анализ правоприменительных решений, выносимых по соответствующим делам. 

        Необходимо отметить, что, как правило, невиновному лицу в результате незаконных деяний сотрудников правоохранительных органов и суда причиняются одновременно как имущественный ущерб, так и моральный вред, однако, в зависимости от конкретных обстоятельств дела сумма морального вреда устанавливается судьей независимо от суммы имущественного ущерба и нередко превышает размер имущественного ущерба.

       Из обобщения практики судебных решений г. Иркутска следует, что предъявленные в исковых требованиях денежные суммы, компенсирующие, по мнению истца, моральный вред, судьями занижаются в десятки раз. Почти во всех проанализированных уголовных и гражданских делах, в судебных решениях обоснования определения размера морального вреда не приводятся. Указывается только то, что размер компенсации морального вреда истцом необоснованно завышен. На основе анализа судебных дел, рассмотренных судами гор. Иркутска, суммы, подлежащие взысканию с государства в пользу пострадавшей стороны, колеблются от 5 000 до 50 000 рублей. Данные факты вряд ли свидетельствуют о достаточном удовлетворении потребностей за перенесенные эмоциональные переживания в результате незаконных деяний сотрудников правоохранительных органов и суда. Исключение составляют уголовные дела по составам преступлений: незаконное заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301 УК РФ) — 130 000 рублей, принуждение к даче показаний (ст. 302 УК РФ) — 70 000 рублей, убийство (ст. 105 УК РФ) — от 200 000 до 550 000  рублей и дорожно-транспортное происшествие (ст. 264 УК РФ) — от 5 000 до 200 000 рублей.

         Как известно, денежная оценка причиненного морального вреда определяется судом в порядке гражданского судопроизводства с учетом требований разумности и справедливости, принимая во внимание понесенные физические и нравственные страдания. Такое положение закреплено в п. 2 ст. 1100 ГК РФ. Кроме того, на основании п. 3 ст. 1083 ГК РФ суд вправе уменьшить размер компенсации вреда, но относительно конкретного гражданина, причинившего вред (с учетом его имущественного положения и если вред был причинен умышленными действиями). Отмечу, что данное правило распространяется на гражданина-ответчика, но не на ответчика в лице государства, как при реабилитации.

            Например, по уголовному делу, рассмотренному в Иркутском районном суде, гр. П. обвинялся в совершении преступлений, одно из которых предусмотрено ст. 302 УК РФ. Потерпевший в своих исковых требованиях причиненный ему моральный вред оценил в 50 000 рублей, однако, суд, учитывая полноту обоснованности исковых требований потерпевшего, имущественное положение обвиняемого иск удовлетворил частично, а именно в размере 10 000 рублей.

            По аналогичному делу в Страсбурге пострадавшим было присуждено по 30 000 французских франков, что подтверждает разный уровень экономического и правового развития государств, ценности в государствах прав личности.

            Интерес представляют и те случаи, когда по уголовному делу проходит несколько обвиняемых, суд устанавливает солидарную форму компенсации морального вреда.

            Например, по уголовному делу, рассмотренному в Кировском районном суде г. Иркутска, гр. Б., К., Г., А. обвинялись в совершении преступлений, одно из которых предусмотрено ст. 302 УК РФ. В итоге по приговору суда наказание было условным, по отдельным составам преступлений обвиняемые были оправданы. Тем не менее суд удовлетворил исковые требования потерпевшего С. о компенсации морального вреда в полном объеме, в размере 10 000 рублей, но солидарно с каждого обвиняемого по данному уголовному делу.

            Установление размера компенсации морального вреда не входит в предмет доказывания по гражданскому иску. Предметом доказывания является совокупность юридических фактов, образующих основание иска, то есть субъективное право истца на компенсацию морального вреда в денежной форме. Содержанием иска являются те действия, в отношении которых истец просит суд: 1) признать право истца на компенсацию морального вреда по существу; 2) определить денежный размер компенсации морального вреда; 3) взыскать с ответчика компенсацию в определенном судом размере. 

            Следует заметить, что проблемаопределения размера компенсации морального вреда заключается в том, что в отличие от имущественного вреда, который может быть точно определен и возмещен (пострадавшему вместо имущества, утраченного в результате незаконного деяния, предоставляется его эквивалент в натуральной или денежной форме, что позволяет без потерь восстановить имущественное положение), оценить физические и нравственные страдания и возместить нанесенный ими вред нельзя. Возможна лишь определенная компенсация за причиненный моральный вред, как уже было отмечено, призванная вызвать положительные эмоции и несколько «сгладить» перенесенные страдания.В самом деле, еще в . А.Д. Любавский писал, что невозможность определения размера причиненного вреда не дает суду права на отказ в самом иске, который может быть доказуем.

            В этой связи, по представлению П. Трубникова, из-за имеющейся в законе неопределенности о минимальном и максимальном размере компенсации морального вреда следовало бы в действующем законодательстве предусмотреть такие размеры в кратном отношении применительно к минимальной оплате труда.

            В Германии при компенсации морального вреда немалая роль отдается прецеденту, то есть при определении окончательного размера компенсации за основу берется практика рассмотрения в прошлом аналогичных дел, но с учетом изменений в общеэкономической и социальной ситуации в стране, критериями чего являются покупательная способность денег и преобладающий в обществе взгляд на «цену» здоровья. В Германии справедливая компенсация предполагает однократный платеж определенной судом суммы, которой в принципе должны компенсироваться все обозримые длящиеся последствия причинения вреда.

            Из практики Европейского Суда по правам человека (как уже было отмечено ранее) следует, что каких-либо общих принципов подхода к определению размера компенсации морального вреда судом до настоящего времени не выработано. Суд не делает  в решениях каких-либо пояснений в отношении расчета размера компенсации за страдания, кроме указания на виды страданий (беспокойство, переживания в связи с несправедливостью) или ссылки на размер компенсации, присужденный в аналогичном деле. При изучении мною 200 уголовных и 100 гражданских дел, рассмотренных судами  г. Иркутска и связанных с компенсацией морального вреда, я пришла к аналогичному выводу. Думается, если закон отдает разрешение вопроса о компенсации морального вреда на усмотрение суда, интересными будут слова А.Д. Любавского, который писал, что в толковании правовых положений суд имеет широкие полномочия и может выступать в роли творческой.

            Для разрешения проблем в правоприменительной практике некоторые ученые полагают, что размер компенсации морального вреда должен определяться судом, а в некоторых случаях может быть установлен в правовых нормах и выплачиваться в виде единовременной суммы или путем предоставления потерпевшему соответствующего имущества. Между тем справедливое решение судьи — это обоснованное, вынесенное на основании закона решение. «Законное решение — это такое решение, которое принято с учетом правильного сопоставления фактической и юридической основы дела». В свое время И.В. Гессен очень правильно подчеркивал то, что «поскольку деятельность суда подзаконна, точный разум закона — вот тот базис, на котором суды обязаны строить свое здание, та призма, сквозь которую они должны рассматривать все юридические отношения, однако, несмотря на это, творческая роль суда в образовании права стоит вне всякого сомнения. При этом следует учитывать, что законодательство слагается постепенно, отдельные его части вырабатываются под влиянием различных, часто даже противоположных идей». 

            По проблемам определения размера компенсации морального вреда представляет интерес точка зрения тех авторов, которые справедливо полагают, что должны быть введены разумные границы денежных выплат за моральный вред, как, например, в Польше, ФРГ, Франции, Японии. Действительно, для нашей страны, переживающей серьезные экономические трудности, неограниченное судейское усмотрение является непозволительной роскошью. Установление нижнего предела, например, минимального размера оплаты труда (МРОТ) будет служить гарантией получения хотя бы минимального, но вполне определенного размера компенсации. Кроме того, упорядочивание размеров компенсационных выплат, несомненно, будет способствовать установлению более справедливого отношения государства к каждому из своих граждан. И, действительно, по одной и той же категории судебных дел суммы колеблются из крайности в крайность. Однако размеры компенсационных выплат не должны быть строго фиксированным, потому что нужно учитывать индивидуальные особенности пострадавшего, как минимум: возраст, состояние здоровья, «да и условия содержания в камере могут быть различными». В случаях, когда в законе указан точный перечень обстоятельств, при которых решение должно быть принято, установление этих обстоятельств определяет и выбор действия. Правильность решения судьи зависит от того, насколько точно и объективно установлены эти обстоятельства.

            Следует отметить, что установленный на законодательном уровне для определения размера компенсации морального вреда критерий в виде   внутреннего убеждения судьи — категория, которая включает субъективное отношение к обстоятельствам дела, базирующимся на общих, в том числе психологических и профессиональных знаниях этих лиц, на уровне их культуры (общей и профессиональной), связано с их личными чертами. Но справедливо отмечает ряд авторов, убеждения, которые базируются лишь на субъективных переживаниях, эмоциональных впечатлениях, могут быть ошибочными, если они не опираются на установленные факты и правосознание. Проблема заключается в том, что, как пишет А. Барак, большинство судей не объясняет, как они применяют свое усмотрение, являющееся основой внутреннего убеждения, а у иных лиц часто нет информации о способах применения судьями усмотрения. В свое время А.Ф. Кони справедливо писал о том, что судьи не умеют и не могут применить к делу всю полноту своего внутреннего убеждения или дать ему правильный исход. Человеку свойственны увлечения, создающие односторонний взгляд на вещи, в его деятельности возможны ошибки и неверное понимание предметов. Наконец, судья может страдать недостатком — «ленью ума», которая нежелательна, поскольку в деле суда достоверность вырабатывается из правдоподобности и добывается последовательным устранением возникающих сомнений. В этой связи реальными гарантиями формирования внутреннего убеждения судей, их уверенности в правильности принимаемого ими решения являются такие требования: формирование убеждения на основе фактических обстоятельств дела, что исключает субъективизм; исследование их всесторонне, полно, объективно и в совокупности, что обеспечивает выявление действительных свойств этих обстоятельств и правильное отражение их в сознании судей; мотивировка принимаемого решения, что помогает объективировать убежденность судей.  Вместе с тем И.Я. Фойницкий верно подчеркивал, что помимо свободного усмотрения судьи об объеме вознаграждения в реабилитационных правоотношениях, в законе должен быть установлен высший и низший пределы размера.

            Предлагаемый подход позволит снизить неопределенность в выявлении размера компенсации морального вреда, решая данную проблему с учетом разграничения вопросов правового характера и такой отрасли специальных знаний как психология.

            В науке существует несколько вариантов предложений по поводу способа установления размера компенсации морального вреда. Однако В.Я. Понарин предлагает два варианта исчисления суммы компенсации морального вреда — «поденный» и «посанкционный». При «поденном» способе предлагается учитывать долю ежемесячной заработной платы виновного, приходящейся на один день, а при «посанкционном» методе сумма компенсации морального вреда устанавливается в зависимости от размера санкции статьи УК РФ. Представляется, что применительно к вопросу о компенсации морального вреда при реабилитации данные методы не могут быть применимы, поскольку, во-первых, «поденный» способ предполагает исчисления из заработной платы конкретного физического лица, а при реабилитации ответчиком выступает государство, во-вторых, «посанкционный» метод также не может быть применим по всем реабилитирующим основаниям, поскольку не все реабилитирующие основания содержат по своей сущности состав преступления.

            На мой взгляд, не вполне удачно предложение А.М. Эрделевского, который предлагает тарифную систему, так как за основу берутся, в общем, средние качества и свойства индивида, но я исхожу из того, что личность — это индивид, которому присущи строго индивидуальные свойства, у которого психические процессы протекают так, как свойственно только ему. Предлагается формула: Д=d*f(v)*i*c*(1-fs), где Д — размер компенсации действительного морального вреда; d — размер компенсации презюмируемого морального вреда; f(v) — степень вины причинителя вреда; i — коэффициент индивидуальных особенностей потерпевшего, при этом 0<i<2; c — коэффициент учета заслуживших внимания обстоятельств; fs— степень вины потерпевшего.

            Как показало обобщение уголовных и гражданский дел, рассмотренных в судах г. Иркутска, таблично-арифметический метод исчисления денежной компенсации морального вреда судами не применяется. Объяснить это можно только тем, что моральный вред — это такой вред, который носит неимущественный характер, и в основе определения его наличия и размера компенсации заложены в каждом конкретном случае степень нравственных и физических страданий отдельной конкретной личности — факторы субъективного характера. Как справедливо полагают отдельные авторы, в юридической печати в качестве путеводной звезды органам судебной власти навязывается система коэффициентов. Однако, как показывает судебная практика, предложения «математиков от права» жизнь отвергает, что называется, с порога, ибо регламентировать количество душевной боли и нравственных страданий не под силу самому мудрому законодателю.

            Необходимо отметить, что применение знаний психолога является одним из способов объективно определить наличие стресса у индивида, оценить страдания, боль индивида. Можно найти компромисс между формулой А.М. Эрделевского и настоящей идеей, если вместо коэффициента «i» учесть строго и объективно определенные и оцененные страдания человека, выводы психолога — эксперта. Психологическая экспертиза не имеет отлаженной структуры использования в практической деятельности. Так, в каждом случае ее назначения, например, в рамках уголовного процесса, следователю предстоит самому найти необходимых специалистов (сведущих лиц), способных провести экспертное исследование. Ими должны быть психологи достаточно широкого профиля. Конечно, участие психолога как эксперта в суде по делам о компенсации морального вреда влечет дополнительные затраты времени и средств, но по данным делам цель оправдывает средства. Актуальны слова отечественного криминалиста И.Ф. Герасимова, который писал, что «одним из непременных условий, способствующих эффективности расследования … является обязательное использование во всех случаях, где это возможно (а не только, где необходимо), помощи специалистов и экспертов». Экспертиза — это важнейшая процессуальная форма использования специальных познаний. Действующее уголовно-процессуальное законодательство определяет, когда назначается экспертиза, а также когда ее назначение является обязательным (ст.ст. 195 — 207 УПК РФ).

            С целью правильной оценки судом обстоятельств, с которыми истец связывает свое право на обращение в суд, необходимо доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Следует представить суду различные медицинские документы, заключения экспертов медиков и (или) психологов по поводу того, что в результате неправомерных деяний должностных лиц у пострадавшей стороны (истца) возникло либо обострилось заболевание или им были перенесены нравственные (эмоциональные) переживания.

            На конференции в Санкт-Петербургском государственном университете в . эксперты-психологи разработали основные принципы и задачи судебно-психологической экспертизы по делам о компенсации морального вреда.

            Действительно, эмоции выступают как один из способов существования объективного содержания в индивидуальной психике, которое может приобрести различную эмоционально-смысловую окраску.

            Современная психология обладает обширным диапазоном невостребованных следственной или судебной практикой возможностей, которые могли бы существенно помочь судье или следователю в их нелегкой работе. Однако «психологическое невежество» юристов приводит к тому, что большинство из них не только не могут грамотно использовать в своей деятельности широко известные психологические материалы, но даже не догадываются об их существовании.

            В Германии, в тех случаях, когда из-за обширной потери способности чувственного, эмоционального или рационального восприятия окружающей действительности пострадала личность, суды уделяют особое внимание заключениям экспертов.

            Глубокое изучение личности с помощью судебно-психологической экспертизы обеспечивает правильное применение уголовно-процессуального законодательства и способствует соблюдению конституционных прав и свобод человека, соответственно — и принципа справедливости, поскольку отдельные люди не равны в силу физических различий, семейного положения и т. д. Подлинная справедливость требует одинакового отношения к равным, разного — к неравным. Справедливое отношение к каждому конкретному человеку, к каждому случаю должно основываться на учете индивидуального положения лица и условий его деятельности, чтобы исключить всякую случайность в распределении блага и зла. Индивидуальность конкретного лица может быть определена посредством судебно-психологической экспертизы.

            Еще 36 лет назад в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от                 16 марта . № 1 «О судебной экспертизе по уголовным делам» отмечалось, что судебная экспертиза получает в уголовном процессе все большее распространение, а производимые экспертами исследования способствуют принятию правильных и обоснованных судебных решений.

            При проведении судебно-психологической экспертизы экспертами-психологами ставятся следующие задачи: установление индивидуально-психологических особенностей личности подэкспертного, которые могли оказать существенное влияние на глубину и интенсивность субъективных переживаний ею действий и высказываний ответчика; диагностика изменений психического состояния, основных показателей деятельности подэкспертного, его личности; определение вреда основным жизненным ценностям подэкспертного; установление причинной связи между обнаруженными изменениями психического состояния, основных показателей деятельности личности и деяниями ответчика.

            Образно говоря, одной из целей судебно-психологической экспертизы по делам о компенсации морального вреда является установление факта причинения морального вреда, его глубины и интенсивности переживаний по поводу причиненного вреда, причинно-следственной связи. В таком случае уместна некоторая аналогия с криминалистическими исследованиями по установлению факта контактного взаимодействия, так как обе задачи направлены на изучение обстоятельств по делу на основе научных знаний, то есть экспертным путем, и могут оцениваться совместно с данными, проведенными следственным путем. Решение невозможно без решения классификационной задачи. Такая классификация обусловлена нормами права.  

            Между тем, ошибки, допускаемые экспертами-психологами при проведении судебно-психологической экспертизы, состоят в том, что эксперты: не обосновывают методику исследования вопросов, составляющих содержание экспертного задания; проводят экспертизу при неполных исходных данных о личности подэкспертного и (или) ситуации, составляющей фабулу дела, что обусловлено недостатками при проведении экспертизы; в нарушение ст. 204 УПК РФ не указывают в заключении, какие исследования ими проведены и какие материалы использованы; входят в оценку правовых и морально-этических вопросов; поверхностно исследуют особенности и психическое состояние личности подэкспертного.

            В этой связи И.Л. Петрухин верно предлагает при оценке заключения эксперта сначала установить его соответствие другим доказательствам, а затем анализировать само заключение. Действительно, наивно и неверно было бы представлять, что лишь одно заключение эксперта-психолога позволит суду принять обоснованное решение по делу. Данный вывод немаловажен постольку, поскольку в решении суда должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела (ч. 4 ст. 198 ГПК РФ). Более того, еще в XIX в. Л.Е. Владимиров писал, что достоинство экспертизы определяется согласием ее с установленными и несомненными обстоятельствами дела.

            Оценка доказательств, произведенная по внутреннему убеждению судей, может оказаться иной, чем оценка тех же доказательств по убеждению следователя. Значит, судья имеет право, не предрешая вопроса о достоверности приведенных в заключении эксперта обстоятельств, предварительно оценить заключение эксперта с точки зрения полноты, всесторонности, объективности, доброкачественности, допустимости и относимости, соответствия его другим доказательствам. Если, по мнению судьи, в экспертизе имеются существенные недостатки, то меры по обеспечению экспертизы следует принимать лишь тогда, когда пробелы предварительного следствия можно восполнить при судебном разбирательстве дела. Вызов эксперта в судебное заседание целесообразен, когда, например, его заключение, данное на предварительном следствии, содержит недостаточно ясные выводы, поверхностно, противоречит собранным по делу другим доказательствам. Необходимо вызывать в суд эксперта и тогда, когда в деле имеются два противоречивых заключения экспертов относительного одного и того же факта, когда в деле имеется обоснованное ходатайство кого-либо из участников процесса об участии эксперта в суде или кто-нибудь из участников процесса оспаривает заключение, данное на предварительном следствии.

            Отдельные авторы полагают, что психологические заключения доказательствами служить не могут при условии, что они представляют попытку голословного восполнения недостающих доказательств по делу. То есть сотрудники правоохранительных органов и суда не должны подменять недостаток фактических данных общими рассуждениями психологического характера. Судебно-психологическая экспертиза должна предоставить следователю, суду независимую и объективную информацию, которая является результатом деятельности профессионального психолога, действующего в рамках своей компетенции.

            С подобными рекомендациями трудно согласиться в полной мере. В них происходит подмена оценки достоверности заключения оценкой его доказательственного значения. Иначе говоря, вместо оценки правильности исследования сделанных на его основе выводов сразу предлагается оценивать факты, фигурирующие в этих выводах.

            Проблема оценки достоверности заключения эксперта всегда  привлекала внимание ученых.

            По мнению большинства авторов, условия, обеспечивающие достоверность заключения эксперта, могут быть сведены в три группы:  применение подлинно научных методов и приемов, обеспечивающих научную обоснованность выводов в заключении; проведение полного, всестороннего и объективного исследования вещественных доказательств и материалов дела, относящихся к предмету экспертизы; выполнение экспертизы в соответствии с нормами процессуального законодательства и не противоречащими им подзаконными актами (инструкциями, положениями, приказами).

            Следовательно, эти три группы должны быть изучены следователем, судьей, когда они оценивают достоверность заключения применительно к реабилитации. 

            В юридической литературе спорный характер носит вопрос о временном периоде, прошедшем с момента причинения страдания до проведения психологической экспертизы. Как воспроизвести картину прошлого, сопоставить результат морального вреда и его последствия для того, чтобы иметь полное представление о фактах, имевших место, например, 2 года назад (при условии, если экспертиза не была проведена в досудебной стадии). В таких случаях И.В. Решетникова верно предлагает заключение экспертизы сопровождать видеозаписью, так как она позволит наряду с ретроспективным исследованием эксперта увидеть состояние пострадавшего, запечатленного в ближайшее время после события причинения ему вреда, имевшего место в прошлом. Достоверность доказательств при непосредственном их исследовании судом возрастает, значит, увеличивается и достоверность выводов суда.

            Однако есть существенная разница между объяснениями пострадавшего о том, какие физические страдания им перенесены, и, например, видеозаписью того, в каком состоянии он находился в больнице. Значит, заключение эксперта, если оно сопровождается видеозаписью, составленное в результате исследования состояния пострадавшего непосредственно после получения травмы, более достоверно, чем ретроспективное исследование через 1-2 года после причиненного вреда.

            В качестве критериев использования судебно-психологической экспертизы некоторые авторы предлагают выделить следующие: обоснованность обращения к экспертизе для разрешения поставленных вопросов; своевременность назначения экспертизы; правильность постановки вопросов эксперту; своевременность и полнота представления эксперту материалов.

            При определении денежной суммы морального вреда важную роль играют такие категории: уровень возможностей и уровень потребностей. Последние, по справедливому замечанию М.И. Еникеева, зависят от исторически сложившегося уровня производства и потребления, от условий жизни человека, от традиций и господствующих вкусов в определенной социальной группе. Уровень потребностей имеет прямую зависимость от самооценки индивида.

            Все правопослушные граждане имеют в лице общества равную ценность, однако, существует возможность того, что человек с заниженной самооценкой будет требовать низкую компенсационную сумму, а человек с завышенной самооценкой — высокую. Поэтому при решении вопроса о компенсации морального вреда необходимо подходить объективно к требуемой сумме, повышать ее в ответ на требования человека с заниженной самооценкой и, соответственно, снижать человеку с завышенной самооценкой. Кроме того, с психологической стороны существует представление о целостной структуре личности, о зависимости психических процессов, свойств и качеств личности от ее потребностей, стремлений и установок, о том, что психические процессы индивида и свойства являются функциями личности, средствами достижения поставленной цели и целиком согласуются с широко известным положением о взаимной компенсации психических свойств и функций человека.

            Определить названные факторы и должна психологическая экспертиза, от правильного выбора методов исследования которой во многом зависит ее качество и научный уровень. 

            Между тем на уровне экспертных психологических исследований отрицательно сказывается то обстоятельство, что в настоящее время отсутствует государственная система судебно-психологической экспертизы. Такие исследования осуществляют главным образом преподаватели психологических факультетов высших учебных заведений, то есть лица, не знакомые или мало знакомые со спецификой судебного исследования и доказывания. Более того, методическое руководство деятельностью психологов, выступающих в роли судебных экспертов, никем должным образом не осуществляется, что нередко приводит к серьезным дефектам как самих экспертных исследований, так и их процессуального оформления.

            Изложенное позволяет сделать акцент на следующие моменты. На законодательном уровне не решен вопрос о точном установлении размера компенсации морального вреда. Следовательно, при принятии решения большее внимание необходимо уделить производству психологической экспертизы.

            Психологическая экспертиза, выполненная грамотно и в соответствии с уголовно-процессуальными требованиями к актам экспертиз, допустимостью использованных для доказательств фактов и методов, уголовно-процессуальных принципов  компенсации морального вреда, позволит наиболее достоверно рассмотреть конкретное дело в суде и вынести разумное, справедливое решение, с учетом конкретных психологических свойств как отдельного индивида, что поможет правильно определить вид восстановительно-компенсационных мер и объективный размер компенсации морального вреда.      

 

 

 


Лупинская П.А. Пересмотр приговоров, определений и постановлений, вступивших в законную силу, в порядке судебного надзора / П.А. Лупинская. М., 1978. С. 37.

Цит. по: Виновер М.М. К вопросу об источниках X тома Свода законов. Записка Сперанского / М.М. Виновер // Журнал министерства юстиции. № 6. С. 204.

Эрделевский А.М. Компенсация морального вреда в России и за рубежом / А.М. Эрделевский. М., 1997. С. 45.

Диянова З. Каждому заниматься своим делом / З. Диянова, И. Конопак, Т. Щеголева // Законность. 1993. № 4. С. 31; Матвеев В. Судебно-психологическая экспертиза при расследовании бандитизма / В. Матвеев // Законность. 1995. № 6. С. 24.

Винберг А.И. Криминалистическая экспертиза в советском уголовном процессе / А.И. Винберг. М., 1956. С. 34; Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств / Р.С. Белкин. М., 1966. С. 23.

Результаты исследования: по уголовным делам о преступлениях, в результате Им в компенсации морального вреда отказывается.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Как взыскать и подсчитать моральный вред?

Основания для компенсации морального вреда по уголовному делу

Апелляционное определение СК по гражданским делам Алтайского краевого суда от 23 сентября 2014 г. по делу N 33-7868/14 (ключевые темы: хищение — нравственные страдания — имущественные права — преступление — компенсация морального вреда)

Апелляционное определение СК по гражданским делам Алтайского краевого суда от 23 сентября 2014 г. по делу N 33-7868/14

Судебная коллегия по гражданским делам Алтайского краевого суда в составе

председательствующего Еремина В.А.,

судей Бусиной Н.В., Зубиловой Е.В.,

при секретаре Петровой О.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе истца Юрьева А. М. на решение Бийского городского суда Алтайского края от 17 июля 2014 года по делу по иску Юрьева А. М. к Казанцевой Т. И. о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, компенсации морального вреда, причиненного преступлением.

Заслушав доклад судьи Еремина В.А.,

УСТАНОВИЛА:

Юрьев А.М. обратился в суд с иском к Казанцевой Т.И. о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, компенсации морального вреда, причиненного преступлением.

В обоснование заявленных требований указал, что приговором Бийского городского суда Алтайского края от ДД.ММ.ГГ Казанцева Т.И. признана виновной в совершении преступления, предусмотренного п. *** ч. *** ст. *** УК РФ, за совершение которого назначено наказание в виде "данные изъяты" на срок 10 месяцев с удержанием из заработной платы "данные изъяты" % в доход государства. Приговор вступил в законную силу ДД.ММ.ГГ .

Решением Бийского городского суда от ДД.ММ.ГГ по гражданскому делу *** с Казанцевой Т.И. присуждено ко взысканию в пользу Юрьева А.М. "данные изъяты" в возмещение вреда.

До настоящего времени решение суда не исполнено.

В соответствии с требованиями ст.395 ГК РФ, в случае неисполнения денежного обязательства, виновное лицо, обязано уплатить проценты на сумму долга, из расчета ставки рефинансирования ЦБ РФ. В данном случае размер процентов составляет 8,25% годовых за период с даты совершения преступления ДД.ММ.ГГ до настоящего времени ДД.ММ.ГГ Общая сумма процентов составила "данные изъяты"

По уголовному делу Юрьев А.М. признан потерпевшим в силу ст. 42 УПК РФ и имеет право на компенсацию морального вреда причиненного преступлением, в порядке гражданского судопроизводства, так как в ходе рассмотрения уголовного дела гражданский иск не предъявлялся.

После похищения денежных средств, уровень жизни истца снизился, так как необходимо было платить повышенные проценты по кредиту, брать новый кредит в другом банке с целью погашения данного кредита, откладывать ремонт квартиры и нести судебные расходы по участию в уголовном деле, по участию в гражданском деле и исполнительном производстве, что вызывало физические и нравственные переживания истца, которые сказались на его здоровье.

На основании изложенного, истец просил суд взыскать с Казанцевой Т.И. в свою пользу компенсацию морального вреда, причиненного преступлением, предусмотренного ч. *** ст. *** УК РФ, в размере "данные изъяты" , взыскать с Казанцевой Т.И. проценты, начисленные в порядке ст.395 ГК РФ в сумме "данные изъяты" ., судебные расходы на оформление доверенности в сумме "данные изъяты" .

Решением Бийского городского суда Алтайского края от 17 июля 2014 года исковые требования Юрьева А. М. удовлетворены частично. Суд взыскал с Казанцевой Т. И. в пользу Юрьева А. М. проценты за пользование чужими денежными средствами в размере "данные изъяты" ., судебные расходы по оформлению доверенности на представителя в размере "данные изъяты" , всего взыскать: "данные изъяты" В удовлетворении остальной части исковых требований истцу отказано. Суд взыскал с Казанцевой Т. И. в доход городского округа муниципального образования Город Бийск госпошлину в размере "данные изъяты" .

В апелляционной жалобе на указанное решение истец просит его изменить в части отказа во взыскании компенсации морального вреда, принять новое о взыскании такой компенсации в размере "данные изъяты" . Вывод суда о том, что нет доказательств причинения истцу морального вреда преступлением ответчика ошибочен, так как ст.42 УПК РФ предусмотрено право потерпевшего на обращение в суд с иском о компенсации морального вреда. Преступлением, как общественно опасным деянием, потерпевшему причиняются нравственные и физические страдания.

В суде апелляционной инстанции истец и его представитель настаивали на удовлетворении жалобы.

Судебная коллегия в соответствии со ст.167 ГПК РФ полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие остальных не явившихся и надлежащим образом извещенных лиц.

Выслушав истца и его представителя, изучив материалы гражданского дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность судебного акта в соответствии с ч.1 ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов жалобы, судебная коллегия не находит оснований для отмены решения суда первой инстанции.

Согласно ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии со ст.1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

В силу ст.42 УПК РФ, потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. По иску потерпевшего о возмещении в денежном выражении причиненного ему морального вреда размер возмещения определяется судом при рассмотрении уголовного дела или в порядке гражданского судопроизводства.

Как установлено в п.4 ч.1 ст.73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию характер и размер вреда, причиненного преступлением.

Согласно ч.4 ст.61 ГПК РФ, вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

В п.9. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 N 10 (ред. от 06.02.2007) "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что применительно к статье 44 УПК РФ потерпевший, то есть лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред (статья 42 УПК РФ), вправе предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда при производстве по уголовному делу.

Кроме того, в п.21. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.06.2010 N 17 (ред. от 09.02.2012) "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве", при хищении, повреждении или уничтожении имущества, других материальных ценностей, находящихся во владении лица, не являющегося их собственником (например, нанимателя, хранителя, арендатора), гражданский иск может быть предъявлен собственником или законным владельцем этого имущества, иных материальных ценностей при условии, что это лицо в соответствии с нормами гражданского законодательства вправе требовать возмещения причиненного ему вреда. Когда вред причинен имуществу, закрепленному за государственным или муниципальным предприятием, учреждением во владение, пользование и распоряжение (пункт 4 статьи 214 и пункт 3 статьи 215 ГК РФ), то такое предприятие или учреждение признается потерпевшим.

Решая вопрос о размере компенсации причиненного потерпевшему морального вреда, суду следует исходить из положений статьи 151 и пункта 2 статьи 1101 ГК РФ и учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, степень вины причинителя вреда, руководствуясь при этом требованиями разумности и справедливости (п.24. указанного Постановления).

Судом первой инстанции по данному делу правильно применены указанные нормы материального права с учетом разъяснений Верховного Суд РФ, верно определены все обстоятельства, имеющие значение для дела, выводы суда соответствуют имеющимся доказательствам.

Как следует из материалов дела, приговором Бийского городского суда от ДД.ММ.ГГ Казанцева Т.И. признана виновной в совершении преступления, предусмотренного п. *** ч. *** ст. *** УК РФ, по факту кражи Казанцевой Т.И. у Юрьева А.М. "данные изъяты" . Данным приговором Казанцевой Т.И. назначено наказание в виде "данные изъяты" на срок десять месяцев с удержанием из заработной платы "данные изъяты" в доход государства.

Приговор Бийского городского суда от ДД.ММ.ГГ вступил в законную силу ДД.ММ.ГГ года.

Как установлено в приговоре, в период времени с "данные изъяты" часов ДД.ММ.ГГ до "данные изъяты" часов 40 минут ДД.ММ.ГГ ответчик Казанцева Т.И. находилась в квартире N *** дома N *** по "адрес" , где проживает Юрьев A.M. Заведомо зная, что у него имеются деньги, у Казанцевой Т.И. возник преступный умысел, направленный на тайное хищение чужого имущества — денежных средств, принадлежащих Юрьеву A.M. Реализуя своей преступный умысел, Казанцева Т.И., убедившись, что за ее преступными действиями никто не наблюдает, из кармана куртки Юрьева A.M., находящейся на вешалке в коридоре, похитила принадлежащие ему деньги в сумме "данные изъяты" ., причинив тем самым потерпевшему Юрьеву А.М. значительный материальный ущерб. После чего с похищенными деньгами беспрепятственно с места совершения преступления скрылась и в дальнейшем распорядилась ими по своему усмотрению.

Решением Бийского городского суда Алтайского края от ДД.ММ.ГГ по гражданскому делу *** удовлетворены исковые требования Юрьева А.М. к Казанцевой Т.И. о возмещении материального ущерба в сумме "данные изъяты" ., причиненного ему в результате вышеуказанного преступления.

Суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что в приговоре Бийского городского суда Алтайского края от ДД.ММ.ГГ не установлен факт причинения истцу морального вреда физических и нравственных страданий, в частности, вреда здоровью, в связи с преступлением, совершенным Казанцевой Т.И.

Сам факт хищения ответчицей у Юрьева А.М. принадлежащих ему денежных средств еще не свидетельствует о причинении ему морального вреда, так как хищением личного имущества нарушены имущественные права истца.

Доказательств причинения истцу вреда здоровью действиями ответчика не представлено.

Из приведенных выше норм закона и разъяснений Пленума ВС РФ следует, что компенсация морального вреда за нарушение имущественных прав гражданина возможна только в случаях, предусмотренных законом.

Вопреки доводам жалобы, ни УК РФ, ни УПК РФ, ни другие законодательные акты, не содержат указаний на возможность компенсации морального вреда, причиненного хищением имущества, если при этом не затрагиваются личные неимущественные права гражданина или принадлежащие ему другие нематериальные блага.

Доводы жалобы по существу не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции, в связи с чем, признаются судебной коллегией несостоятельными, основанными на неправильном применении норм материального права, и не могут служить основанием для отмены решения суда.

Учитывая вышеизложенное, решение суда первой инстанции отмене или изменению не подлежит.

Руководствуясь ст.ст.328,329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Апелляционную жалобу истца Юрьева А. М. на решение Бийского городского суда Алтайского края от 17 июля 2014 года оставить без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи:

Для просмотра актуального текста документа и получения полной информации о вступлении в силу, изменениях и порядке применения документа, воспользуйтесь поиском в Интернет-версии системы ГАРАНТ:

Новости smi2.ru

Зачастую, участники уголовного процесса сталкиваются с проблемой написания Размер компенсации морального вреда определяется истцом.

Компенсация морального вреда реабилитированному лицу по уголовному делу частного обвинения

Содержание к диссертации

Введение

Глава I. Понятие морального вреда и история развития законодательства о его компенсации

1. История развития представлений и законодательства о компенсации морального вреда, причиненного преступлением

2. Уголовно-процессуальное понятие «моральный вред» 24

Глава 2. Субъекты компенсации морального вреда в уголовном судопроизводстве 38

1. Гражданские истцы по требованиям о компенсации морального вреда 38

2. Лица, привлекаемые в качестве гражданских ответчиков по искам о компенсации морального вреда 55

Глава 3. Доказывание морального вреда и его размера в уголовном деле 79

1. Доказывание гражданского иска о компенсации морального вреда в стадии предварительного расследования 79

2. Цель присуждения денежной компенсации за моральный вред, причиненный преступлением 100

3. Разрешение в приговоре вопроса о размере денежной компенсации за причиненный преступлением моральный вред 107

Глава 4. Компенсация морального вреда, причиненного не законными действиями правоохранительных органов, в по рядке реабилитации гражданина 136

Заключение 155

Приложение 1 160

Приложение 2 161

Приложение 3 162

Приложение 4 163

Список литературы

Введение к работе

Актуальность темы исследования. В современном цивилизованном демократическом обществе права человека имеют первостепенное значение. В связи с этим УПК РФ дает новую трактовку задач уголовного судопроизводства. Раскрывая его назначение, в статье 6 УПК РФ говорится о защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, и о защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения прав и свобод. Таким образом, впервые Россия получила возможность создания современной цивилизованной уголовной юстиции, для которой человек, его права и свободы являются высшей ценностью (ст. 2 Конституции РФ). Однако эта возможность только тогда превратится в действительность, когда законодательство и практика его применения в сфере расследования и разрешения уголовных дел будут обеспечивать неукоснительное соблюдение и защиту прав каждого от преступления или злоупотребления властью (ст. 52 Конституции РФ). В связи с этим требует разработки такой способ защиты личных (неимущественных) прав гражданина в уголовном процессе как компенсация морального вреда, причиненного преступлением или незаконными действиями правоохранительных органов. Очевидно, что разработка данного способа должна учитывать специфику российской действительности и достижения мировой цивилизации в уголовном судопроизводстве.

Вопросы компенсации морального вреда исследовались в работах дореволюционных ученых: А.С. Беляцкина, Г. Вербловского, Я.К. Городыского, П.Н. Гуссаковского, Б.М. Овчинникова, И.С. Петражицкого, А. Пестрежецкого, Д.Г. Тальберга, Л. Тауберга, И.Я. Фойницкого, Г.Ф. Шершеневича и др. Вопросы морального вреда и его компенсации в уголовном процессе в той или иной мере нашли отражение в работах С.А. Александрова, В.П. Божьева, В.А. Дубривного, П.П. Гуреева, В.Г. Даева, 3.3. Зинатуллина, В.М. Жуйкова, Л.Д. Кокорева, Н.П. Кузнецова, Ю.А. Ляхова, А.Г. Мазалова, Т.Н. Москальковой, В.Я. Понарина, Р.Д. Рахунова, В.М. Савицкого, И.И. Потеружи, А.А. Хмырова, М.П. Шешукова, A.M. Эрделевского, В.Ю. Юрченко, П.С. Яни и др.

В частности, компенсации морального вреда в уголовном процессе посвящены кандидатские диссертации Н.В. Кузнецовой «Проблемы компенсации морального вреда в уголовном процессе» (Ижевск, 1997), Л.К. Труновой «Гражданский иск о компенсации морального вреда в уголовном судопроизводстве» (Москва, 1999), В.В. Хатуаевой «Проблемы возмещения морального вреда в уголовном процессе России» (Волгоград, 2000), а также монография СВ. Нарижного «Компенсация морального вреда в уголовном судопроизводстве России» (Москва-С.-Петербург, 2001). Однако основные усилия ученых были направлены главным образом на исследование условий и оснований ответственности за моральный вред, выработку критериев определения размеров компенсации. Это свидетельствует о том, что предметом исследований является лишь одна часть проблемы, связанная с

защитой прав личности. До сих пор нуждаются в глубоком научном исследовании основные вопросы темы, такие как: понятие, сущность, содержание морального вреда; цель, формы, порядок и размер его компенсации; обеспечение баланса (уравнивания) прав потерпевшего вред от преступления с правами и интересами обвиняемого, гражданского ответчика. Все это составные части института защиты прав потерпевших вред от преступлений и злоупотреблений властью. Разрешению данного комплекса научных проблем и посвящена настоящая диссертация.

Объектом исследования является моральный вред (психические страдания), причиненный преступлением или злоупотреблением властью, как основание для его денежной компенсации в уголовном процессе. Предметом исследования являются особенности законодательного регулирования защиты прав лица, потерпевшего моральный вред, и практика его применения при расследовании и разрешении уголовного дела.

Цели и задачи исследования. Недостаточная разработанность темы предопределила цель и задачи ее исследования. Автор поставил перед собой цель показать, что компенсация морального вреда является составной и наиболее важной частью института защиты прав потерпевших вред от преступлений и злоупотреблений властью, но в то же время защита прав потерпевшего должна обеспечиваться балансом (уравниванием) с правами и интересами обвиняемого, гражданского ответчика.

В соответствии с этим в диссертации поставлены и решаются следующие задачи.

  1. Раскрытие понятия и выявление содержания морального вреда.

  2. Обоснование необходимости теоретического и практического исследования проблемы причинения морального вреда в качестве основания для признания лица потерпевшим в уголовном процессе и как основания для его денежной компенсации.

  3. Обоснование значимости самостоятельного исследования проблем компенсации морального вреда как самоценного компонента реабилитации лица, необоснованно подвергнутого уголовному преследованию.

  4. Раскрытие субъектного состава компенсации морального вреда в уголовном процессе и обоснование необходимости введения государственной компенсации морального вреда.

  5. Анализ конкретных целей, средств, форм компенсации морального вреда и методов обоснования размера его денежной компенсации для обеспечения реализации баланса (уравнивания) интересов потерпевшего и прав и интересов обвиняемого, гражданского ответчика.

Методологической основой диссертации являются диалектический метод научного познания, общенаучные и частные научные методы. В числе общих методов научного познания в диссертации использованы: эмпирический, логический, сравнительный, статистический, системно-структурный. В ходе исследования применялись частные научные методы: правовое моделирование, интервьюирование, анкетирование, опросы.

Нормативной базой исследования является Конституция РФ,

уголовно-процессуальное законодательство РФ и РСФСР, а в ряде случаев -уголовное и гражданское законодательство РФ, проекты ряда законодательных актов, относящихся к теме исследования, а также отдельные международно-правовые документы.

Теоретическую базу исследования составили труды отечественных и зарубежных ученых-процессуалистов и цивилистов, посвященные проблемам компенсации морального вреда и зашиты прав потерпевшего, труды по юридической и общей психологии.

Эмпирической основой настоящей работы послужили: опубликованная практика по конкретным уголовным делам Верховного Суда РФ; данные опубликованной статистики по вопросам темы диссертации. Автором проанализировано более 350 уголовных дел из практики районных судов Ростовской области за период 1997-2002 годов. В работе использованы результаты анкетирования в 2002 году следователей районных прокуратур города Ростова-на-Дону и прокуратуры Ростовской области (всего 57 человек).

Научная новизна результатов исследования определяется, прежде всего, недостаточной разработанностью самой темы. Диссертация представляет первый опыт комплексного специального правового исследования института компенсации морального вреда на базе недавно принятого Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Вследствие этого целый ряд проблем впервые поставлен и решается в настоящей работе.

  1. В работе определены исходные теоретические положения, с учетом которых должно формулироваться научно обоснованное понятие морального вреда в уголовном процессе.

  2. На основе анализа законотворческой деятельности государства в сфере уголовного судопроизводства в диссертации поставлена и решена проблема о соотношении морального вреда как основания для признания лица потерпевшим и в качестве условия для денежной компенсации.

  1. Результатом анализа субъектов компенсации морального вреда в уголовном судопроизводстве явился вывод диссертанта о необходимости государственной компенсации морального вреда.

  1. В диссертации показана несостоятельность устоявшегося в науке взгляда на институт компенсации морального вреда только как на средство защиты прав потерпевшего и намечены основные пути обеспечения баланса (уравнивания) прав потерпевшего на компенсацию морального вреда в полном объеме и обязанности обвиняемого, гражданского ответчика нести имущественную ответственность соразмерно причиненному вреду.

5. В диссертации обоснована теоретическая и практическая необходимость самостоятельного исследования компенсации морального вреда, причиненного необоснованным уголовным преследованием, как компонента реабилитации лица, необоснованно подвергнутого уголовному преследованию. Показана необходимость регулирования компенсации морального вреда в этих случаях нормами Уголовно-процессуального

кодекса РФ.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту.

1. Понятие морального вреда, причиненного преступлением, как
физических и нравственных страданий нуждается в уточнении, т.к.
физические страдания (боль, неблагоприятные ощущения) полностью
охватываются категорией вреда здоровью или физического вреда. Под
моральным вредом в уголовном процессе следует понимать исключительно
нравственные страдания, т.е. нарушающие психическое благополучие
личности отрицательные эмоциональные переживания.

  1. Получение доказательств о факте причинения человеку преступным посягательством отрицательных эмоциональных переживаний должно влечь за собой появление в уголовном деле потерпевшего. В соответствии с этим часть 1 статьи 42 УПК РФ предлагается изложить в следующей редакции: «При наличии достаточных оснований полагать, что лицу преступлением или общественно-опасным деянием невменяемого причинен физический, имущественный, моральный вред или вред деловой репутации, оно признается потерпевшим в установленном настоящим Кодексом порядке».

  2. Психическое содержание морального вреда означает, что моральный вред может явиться результатом преступного посягательства не только на нематериальные блага, но и на имущественные права. Таким образом, если результат преступления, независимо от его квалификации, отражается на психическом благополучии личности, то он во всех случаях предъявления требования о его компенсации должен считаться основанием для признания лица гражданским истцом в уголовном деле.

  3. Доказательства о причинении морального вреда должны оцениваться по результатам воздействия преступного посягательства на психическое благополучие личности. При этом должны оцениваться степень субъективной значимости для потерпевшего факта преступления или общественно-опасного деяния невменяемого, а также существование определенных индивидуальных особенностей у данной личности, предопределяющих существенное значение преступления или общественно-опасного деяния невменяемого для структуры личности потерпевшего, картины его жизненного пути.

5. Процессуальные статусы обвиняемого и гражданского ответчика
различны и не должны смешиваться, поэтому в качестве гражданского
ответчика должно привлекаться только лицо, не являющееся причинителем
вреда, но обязанное возместить причиненный вред в силу прямого указания
закона. В связи с этим первое предложение части 1 статьи 54 УПК РФ
предлагается изменить, изложив его в следующей редакции: «В качестве
ответчика может быть привлечено физическое или юридическое лицо, не
являющееся причинителем вреда, но на которое Гражданским кодексом
Российской Федерации возложена обязанность возмещения причиненного
вреда».

  1. Рассмотрение гражданского иска о возмещении имущественного и (или) морального вреда, причиненного общественно-опасным деянием невменяемого должно проводиться в рамках уголовного судопроизводства в порядке производства о применении принудительных мер медицинского характера (глава 51 УПК РФ).

  2. Применительно к доказыванию факта причинения морального вреда следует говорить не об установлении размера такого вреда, а о влиянии последствий преступления или общественно-опасного деяния невменяемого на личность и жизнедеятельность потерпевшего, то есть подлежит установлению степень (интенсивность) страдания лица. Поэтому предлагается пункт 4 части 1 статьи 73, пункт 4 части 2 статьи 434 УПК РФ изложить в следующей редакции: «При производстве по уголовному делу подлежат доказыванию: 4) характер причиненного вреда, размер материального ущерба и (или) степень вреда, причиненного здоровью, или морального вреда».

  3. Порядок компенсации морального вреда, причиненного гражданину в результате необоснованного уголовного преследования и (или) осуждения, должен регулироваться нормами УПК РФ. Защите прав личности не соответствует существующее положение дел, когда реабилитированный гражданин, незаконно пострадавший в процессе производства по уголовному делу, обязан доказывать в условиях гражданско-правового спора и обстоятельства причинения, и размер компенсации морального вреда (часть 2 статьи 136 УПК РФ).

9. Определение в порядке реабилитации гражданина размера денежной компенсации морального вреда, причиненного лицу, необоснованно подвергшемуся уголовному преследованию, должно осуществляться путем установления УПК РФ конкретных денежных сумм применительно к минимальному размеру оплаты труда, установленному федеральным законом.

Теоретическое и практическое значение исследования состоит в том, что проведенные обобщения научных идей и взглядов, выводы диссертанта позволяют создать целостную картину эволюции института компенсации морального вреда в уголовном судопроизводстве. Они восполняют пробел, существующий в науке уголовного процесса, в частности, о становлении и развитии данного института. Выводы и предложения, сформулированные в диссертации, могут быть использованы как для совершенствования уголовно-процессуального законодательства, так и для совершенствования правоприменительной деятельности в сфере расследования и разрешения уголовных дел, а также для преподавания курса уголовного процесса в учебных заведениях.

Апробация работы. Диссертация подготовлена на кафедре

уголовного процесса и криминалистики Ростовского государственного университета, где проводилось ее рецензирование и обсуждение. Основные положения и выводы, содержащиеся в диссертации, излагались в виде выступлений на научно-практических конференциях. Сформулированные в

работе идеи отражены в пяти научных публикациях. Материалы исследования используются при преподавании дисциплин «Уголовный процесс РФ» и «Криминалистика» на кафедре уголовного процесса и криминалистики Ростовского государственного университета.

История развития представлений и законодательства о компенсации морального вреда, причиненного преступлением

Сама идея компенсации причиненных преступлением потерпевшему душевных страданий в уголовном судопроизводстве связана с принципом гуманизма, т.е. признания за личностью и ее личными благами и правами высшей ценности. Как следствие этого, законодатель признает за потерпевшим право на удовлетворение своего частного интереса, заключающегося в данном случае в получении приватной компенсации за причиненные преступлением страдания.

История российского уголовного судопроизводства не позволяет утверждать о полном игнорировании интересов потерпевшего. Как отмечает Бе-ляцкин А.С.: «Прошлое России не дает основания думать, будто частные лица могли домогаться в судах возмещения одного лишь имущественного вреда. Убийство, увечье, обиды с давних пор давали потерпевшему право искать в свою пользу денежное вознаграждение с делинквента за чисто идеальный вред».1 Однако русское феодальное право (право привилегии), предписывающее имущественные наказания за посягательства на неимущественные блага личности, нельзя рассматривать, как полагают СВ. Нарижний, С.С. Шевчук, Е.Ю. Турецкий, в качестве аналога института компенсации морального вреда.2 Установленные нормами Русской Правды, Судебников 1497 и 1550 г.г., Соборного Уложения 1669 г. и других законодательных актов имущественные выплаты зависели прежде всего от социального (сословного) положения потерпевшего. А.С. Беляцкин справедливо называет эти денежные выплаты «таблицами и таксами». И далее замечает: «Пусть эти таблицы и таксы произвольны, но они устанавливают известный внешний порядок, внешнюю градацию».4 Иными словами, присуждение потерпевшему того или иного денежного вознаграждения за нанесенный преступлением неимущественный вред преследовало в основном публичный интерес защиты сословных привилегий.

Поэтому после судебной реформы 60-х годов XIX века принцип возмещения причиненного потерпевшему преступлением неимущественного вреда стали не перестраивать, как ошибочно утверждал Беляцкин А.С.,3 а создавать вновь, основываясь на идеях отмены сословных привилегий, строгого разграничения гражданско-правовой и уголовной ответственности, свободной оценки доказательств судом по внутреннему убеждению.

И, безусловно, действующие в этот период нормы ст.ст. 667 — 670 т. X ч. 1 Свода законов гражданских 21 марта 1851 года вызвали острейшую критику. Как писал Г.Ф. Шершеневич: «Особый способ вознаграждения установлен за личную обиду. Личное оскорбление не допускает никакой имущественной оценки, потому что оно причиняет нравственный, а не имущественный вред, если только оно не отражается косвенно на материальных интересах, например, на кредите оскорбленного (т. X ч. 1 ст. 670). Помимо последнего случая, личное оскорбление, можно преследовать только в уголовном порядке, требуя наказания виновного. Но закон наш, наряду с уголовным удовлетворением, предоставляет на выбор потерпевшему право требовать в свою пользу пени, являющейся остатком того времени, когда все наказания носили частный характер. Размер пени или так называемого бесчестья, смотря по состоянию или званию обиженного и по особым отношениям обидчика к обиженному, не превышает 50 рублей. Преследование в гражданском порядке несовместимо с преследованием в уголовном. Здесь-то с наглядностью выступает нецелесообразность принципа возмещения так называемого нравственного вреда материальными средствами. Разве какой-нибудь порядочный человек позволит себе воспользоваться ст. 670 для того, чтобы ценой собственного достоинства получить мнимое возмещение? Разве закон этот не стоит препятствием на пути укрепления в каждом человеке уважения к личности, поддерживая в малосостоятельных лицах, например, лакеях при ресторанах, надежду «сорвать» некоторую сумму денег за поступки богатого купчика, которые должны были бы возбудить оскорбление нравственных чувств и заставить испытать именно нравственный вред. Отмена такого закона была бы крупным шагом вперед.»

Сохранение положений норм ст.ст. 667-670 т. X ч. 1 Свода законов гражданских стало практически невозможно после слов составителей проекта уголовного уложения: «Само понятие об охране личности, ее нравственного достоинства от презрительного обхождения, обесславления несовместимо с возможностью выкупа оскорбления уплатой нескольких рублей тому лицу, которое претендует на то, что оно унижено и оскорблено. Как справедливо заметили составители мирового устава, из права требовать выплаты бесчестья извлекают пользу лишь люди, напрашивающиеся на обиды, торгующие честью, а поощрять промысел подобного рода не в интересах государства (Объяснения, т. VI, стр.688).»

Однако указанные нормы сохранились до революции 1917 года, но как отмечал Я.К.Городыский: «В настоящее время (1900 — И.С.) изображенное в ст. 667 т. X ч. 1 Свода законов гражданских правило не применяется в практике, потому что, во-первых, максимум вознаграждения составляет сравнительно незначительную сумму, и, во-вторых, судьи, памятуя весьма метко высказанную составителями устава о наказаниях характеристику лиц, которые требуют денежного вознаграждения за обиду, как людей, «торгующих честью», всегда проявляют весьма заметную склонность определять его вознаграждение в минимальном размере, вследствие чего обиженный, получая рубль бесчестья, обыкновенно уходит из суда сконфуженным.»1

Таким образом, непринятие норм ст. ст. 667-670 т. X ч. 1 Свода законов гражданских обусловлено вовсе не тем, как ошибочно полагает A.M. Эрде-левский, что для российского дворянина было естественно отреагировать на оскорбление вызовом «к барьеру», но не требованием о выплате денежной компенсации — подобный образ действий и мышления был допустим лишь для «подлого» сословия. Данные архаичные нормы не вызывали почтения и в простом народе, так что сложилась даже пословица: «Рожу бить, за бесчестье платить».3 По нашему мнению, необходимость реформирования института защиты неимущественных прав и благ личности обусловлена поиском наилучшего способа компенсации личности за причиненные ей страдания.

В целом российское дореволюционное законодательство придерживалось принципа вознаградимости лишь материального вреда и отказа от судебной денежной оценки психических страданий. Однако А. Пестрежецкий, опираясь на практику французских судов, часто принимающих в расчет нематериальный вред и обращающих его в деньги, присуждаемые в виде вознаграждения, ставит вопрос: почему право должно воздействовать только на имущественный вред? По мнению указанного ученого, моральный и имущественный вред, душевное и телесное уязвление здесь тесно между собой связаны, а посему не должно разделять или искусственно разлагать того, что в действительной жизни представляется единым и что по чувству справедливости, присущему всем людям, соответствует в своей нераздельности понятию о полноте удовлетворения. Конечно, деньги никогда не могут быть верным эквивалентом таких правонарушений, и вознаграждение, заключающееся в деньгах, всегда будет неполным удовлетворением. Но судья не имеет в своем распоряжении ничего другого, что он мог бы дать обиженному в удовлетворение, и потому лучше дать что-нибудь, чем ничего.4

С другой стороны, как писал Л. Таубер, уступая требованиям жизни, и Правительствующий Сенат принужден был, вопреки точному смыслу закона, признать, что основанием для вступления в (уголовное — И.С.) дело в качестве гражданского истца может служить не только вред материальный, понесенный лицом, но и вред моральный (например, решение Уголовного кассационного Департамента по делу Миронович 1885 г., заключение обер-прокурора А.Ф. Кони по делу Назарова. Судебные речи, стр. 657).1 Фойнидкий И.Я. говорил о неоднократности допущения гражданского иска на основании морального вреда для удовлетворения потребностей потерпевших в участии в деле вопреки общим началам гражданского законодательства (1869/274, 1873/622, 1896/14).2

Уголовно-процессуальное понятие «моральный вред»

Проблема потерпевшего является междисциплинарной областью, так как понятие вреда, являющегося основанием для признания лица таковым, есть понятие не процессуальное, а материально-правовое. Но мы не согласны с точкой зрения Яни П., Дубривного В.А. о том, что характер причиняемого вреда определяется видом общественных отношений, на который направлено посягательство, т.е. вред следует рассматривать в связи с охраняемым уголовным правом общественным отношением — объектом преступления. Как представляется, наступление вреда не зависит от квалификации преступления, и потерпевшему может быть одновременно причинен одним преступлением вред в любой форме. Следовательно, следует исходить из материального понимания вреда, причиненного личности или имуществу гражданина преступлением.

В настоящее время в гражданском праве сформулировано понятие морального вреда — это физические или нравственные страдания (ст. 151 ГК РФ). Данное определение стало предметом научной дискуссии. Мы не можем согласиться с мнением A.M. Эрделевского, СВ. Нарижного, Л.К. Труновой, Н.В. Кузнецовой, которые полагают, что правильным является определение содержания морального вреда через категории физических и нравственных страданий, под которыми следует понимать негативные ощущения (боль, удушье, головокружение, тошнота, зуд, жжение и т.д.) и переживания (обида, страх, возмущение, горе, чувство утраты и т.д.).2 В свою очередь, мы согласны с Малеиной М.Н., Михно Е.А., Брусницыным Л.В., которые полагают, что физические страдания являются составляющей другого вида вреда — физического, а собственно моральный вред выражается в причиненных нравственных переживаниях, которые могут заключаться страхе, унижении, беспомощности, стыде, в переживании иного дискомфортного состояния в связи с утратой родных, невозможностью продолжить активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением сведений, не соответствующих действительности, временным ограничением или лишением каких-либо прав и др.

С указанных позиций психический вред, причиненный потерпевшему, оценивается по результатам преступного посягательства в зависимости от того, насколько он отразился на внутренней, душевной сфере потерпевшего. Поэтому считаем точку зрения A.M. Эрделевского о том, что для определения размера компенсации следует учитывать не вид (характер) нравственных или физических страданий, а характер и значимость тех нематериальных благ, которым причинен вред, поскольку именно их характер и значимость для человека и определяют величину причиненного морального вреда,1 ошибочной. По нашему мнению, идею о соотносимости вида правонарушения и страдания нельзя понимать по принципу стимул — реакция: преступное нарушение неимущественного права и умаление иного нематериального блага обязательно влечет за собой возникновение страданий. Такое понимание вреда не учитывает роль такого промежуточного звена, как личность с ее социальным опытом.

Закон (ст. 151, 1101 ГК РФ) требует при назначении денежной компенсации за перенесенные страдания учитывать степень (характер) страданий. Как разъясняет Пленум Верховного Суда РФ в п. 8 постановления № 10 от 20.12.1994 г. «Некоторые вопросы применения законодательства компенсации морального вреда», степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Таким образом, вред психическому благополучию личности преступление может причинить при взаимодействии факторов внешних и внутренних условий. Среди внешних условий ведущую роль играет основной причинный фактор — психотравмирующее воздействие, т.е. преступное посягательство, а также определенная роль принадлежит неблагоприятным микросоциальным и бытовым домашним условиям, особенно у несовершеннолетних. Фактором внутренних условий являются, во-первых, личная значимость психотравми-рующего воздействия, а также индивидуальные особенности личности. Под индивидуальными особенностями личности, учитываемыми при определении характера (степени) страданий, следует понимать предрасположенность, особую чувствительность человека к определенному типу воздействия: инертность психических процессов, подверженность фиксации на проблемах и трудностях при длительном переживании отрицательных эмоций в связи с этим и к широким спектрам житейских проблем, склонность принимать все близко к сердцу, эмоциональная нестабильность и т.д. Наша точка зрения основана на правовой позиции Пленума Верховного Суда РФ в постановлении № 10 от 20 декабря 1994 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», который разъясняет, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная или семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с Законом об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Как видим, хотя Верховный Суд РФ в части первой определения раскрывает содержание морального вреда как нравственных или физических страданий, но во второй — объединяет их категорией нравственных переживаний.

Таким образом, понятия страданий, переживаний становятся центральными в определении морального вреда, но они являются традиционными категориями психологии. Так, по определению В.В. Романова, страдания — это чувства, эмоции человека в виде отрицательных переживаний, возникающих под воздействием травмирующих его психику событий, глубоко затрагивающие его личностные структуры, настроение, самочувствие, здоровье.1

Из этого определения можно сделать следующие выводы. С психологической точки зрения содержание морального вреда в уголовном судопроизводстве составляют негативные эмоции (горе, печаль, чувство одиночества и утраты, отчаяние, обида, страх, тревога, ужас и т.д.), а внешнее воздействие, приведшее к страданиям, (преступное посягательство) следует рассматривать как событие, причинившее психическую травму человеку. Таким образом, психические травмы, возникающие вследствие неблагоприятных обстоятельств, всегда сопровождаются отрицательно окрашенными эмоциями.

Гражданские истцы по требованиям о компенсации морального вреда

Вопрос о субъектах, которые для защиты нарушенных преступлением благ и интересов могут признаваться гражданскими истцами при заявлении исков о компенсации неимущественного вреда в порядке уголовного судопроизводства, нельзя отнести к числу простых.

Авторы, исследовавшие проблему гражданского иска в советский период, справедливо отмечали, что понятие «потерпевший» шире понятия «гражданский истец», т.к. всякий гражданский истец есть в то же время потерпевший, но не всякий потерпевший может быть гражданским истцом. Но с допущением денежной компенсации морального вреда можно говорить о тождественности этих понятий, так как потерпевший приобрел право на заявление и поддержание гражданского иска во всех случаях причинения ему имущественного, физического и морального вреда.

Однако лицо, ведущее производство по делу, обязано признать лицо, которому причинен моральный, физический или имущественный вред, потерпевшим при наличии достаточных оснований полагать, что лицу причинен какой-либо вред и без наличия соответствующего волеизъявления лица. В то же время лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред, признается гражданским истцом при наличии гражданского иска, то есть материально-правовых требований. Тем самым мы имеем дело с императивной нормой в отношении признания лица потерпевшим, и диспозитивнои в отношении права лица предъявить гражданский иск в уголовном процессе, позволяющей пострадавшему распоряжаться предоставленными ему законом правами по своему усмотрению.

Высказанное положение согласуется и с правовой позицией Конституционного Суда РФ, выраженной в определении от 21 июня 2001 г. № 109-0 по жалобе фирмы «Swig group inc.» на нарушение конституционных прав и свобод частью 2 статьи 137 УПК РСФСР, о том, что лицу, полагающему, что преступлением ему был причинен моральный, физический или материальный вред, но не признанному гражданским истцом по уголовному делу, должна быть обеспечена возможность обжалования в суд постановления органа предварительного расследования об отказе в признании гражданским истцом. Тем самым Конституционный Суд подчеркивает, что предъявление гражданского иска лицом, потерпевшим от преступления, является его правом, и действия должностных лиц, препятствующих реализации данного права и иных сопутствующих прав, могут быть обжалованы в суд заинтересованным лицом.

Однако УПК РФ указывает, что гражданским истцом является физическое или юридическое лицо при наличии оснований полагать, что непосредственно преступлением ему нанесен имущественный вред, и предъявившее требование о его возмещении. Гражданский истец может предъявить иск и для имущественной компенсации морального вреда. О признании гражданским истцом дознаватель, следователь, прокурор и судья выносят постановление, а суд определение (ст.44).

Представляется необоснованным подобное разделение требований о возмещении имущественного вреда и компенсации морального вреда. Тем более, что лицо, предъявившее требование, сначала признается гражданским истцом и с момента признания его таковым участвует в процессе в качестве гражданского истца. Таким образом, исходя из ст. 44 УПК РФ, гражданским истцом может быть признано только лицо, потерпевшее имущественный вред, и только оно с момента его признания гражданским истцом может предъявить иск о компенсации морального вреда, причиненного ему нарушением исключительно имущественных прав.

При этом непонятно различие процессуальных фигур потерпевшего и гражданского истца. Статья 42 УПК РФ устанавливает, что потерпевшему обеспечивается возмещение материального вреда, причиненного преступлением (ч.З), даже без предъявления соответствующего требования. Часть 4 ст.42 УПК РФ указывает, что только по иску потерпевший вправе потребовать возмещения материального вреда в денежном выражении, размер которого определяется судом при рассмотрении уголовного дела или в порядке гражданского судопроизводства. Но ранее процитированная статья 44 УПК РФ устанавливает, что иск о компенсации морального вреда может предъявлять только гражданский истец. В то же время не всякий потерпевший, заявивший требование в порядке ч.4 ст.42 УПК РФ, может быть признан гражданским истцом, т.к. им признается согласно ст.44 лицо, потерпевшее имущественный вред непосредственно от преступления.

Как представляется, нормы вновь принятого кодекса нуждаются в уточнении, т.к. подобные противоречия в практике могут привести фактически к отказу от разрешения гражданских исков о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, в рамках уголовного судопроизводства. Т.е. наряду с формулировкой: «Лицо в уголовном процессе признается потерпевшим при наличии оснований полагать, что ему непосредственно преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред или вред деловой репутации», — должна присутствовать норма, согласно которой «при наличии оснований полагать, что преступлением или общественно опасным деянием невменяемого лицу причинен материальный и (или) неимуществен ный вред, и если им предъявлено требование о возмещении вреда, оно признается гражданским истцом».

Предлагаемая нами формулировка нормы закона содержит союз «и (или)» и позволяет, таким образом, предъявлять потерпевшему требования о компенсации морального вреда как наряду с возмещением материального вреда, так и самостоятельно.

Однако в практике возникла проблема компенсации потерпевшему неимущественного вреда, возникшего в результате посягательства на имущественные права граждан.

По мнению В.А. Дубривного, отличительным признаком морального вреда выступает причинение лицу преступным посягательством нравственных страданий. Такие последствия, по мнению автора, могут наступить при оскорблении лица, унижении его достоинства, дискредитации, при покушении на жизнь и здоровье человека или на его имущественные права (разрядка моя — И.С.). Но ст. 53 УПК РСФСР, наряду с моральным вредом, в качестве основания признания потерпевшим предусматривала физический или имущественный вред. Шешуков М.П. высказал мнение, что применение в тексте нормы разделительного союза «или» означает, что закон учитывает возможность причинения одного из названных видов вреда, например, причинение только имущественного вреда.

Иными словами, при таком делении вреда в соответствии с непосредственным объектом посягательства должна была сложиться практика, что результатом посягательства на личность человека может быть только неимущественный вред, а последствием нарушения имущественных благ — только имущественный вред. Данная точка зрения ошибочна, т.к. искажает употребление разделительного союза «или», саму направленность деяния, закрывает путь для признания нравственных страданий, причиняемых потерпевшему любым преступлением, независимо от квалификации, объектом защиты в уголовном процессе. С этих позиций редакция ст. 42 УПК РФ более отвечает интересам потерпевших, так как перечисляет основания для признания потерпевшим через запятую. И лицо, признанное потерпевшим по любому из оснований, вправе предъявить иск о компенсации морального вреда в порядке части 4 статьи 42 УПК РФ. Данное положение полностью согласуется с п. 1 ст. 1064 ПК РФ, согласно которому вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред, то есть характер вреда определяется не по непосредственному объекту посягательства, а по результатам последнего в зависимости от того, в какой мере результат посягательства отразился на имущественной или моральной сфере потерпевшего.

Доказывание гражданского иска о компенсации морального вреда в стадии предварительного расследования

Теория доказывания имеет комплексный, междисциплинарный характер, и разработка ее должна осуществляться методами и средствами уголовного процесса, криминалистики и ряда родственных наук — судебной психологии, судебной медицины и др.1

Согласно п. 4 ст. 68 УПК РСФСР при производстве дознания, предварительного следствия и разбирательства уголовного дела в суде подлежали доказыванию характер и размер ущерба, причиненного преступлением. Это дало основание Эрделевскому A.M. утверждать, что размер компенсации морального вреда, в отличие от размера имущественного ущерба, не входит в предмет доказывания по уголовному делу.2 Аналогичное мнение высказал и Нарижний СВ.3

Сейчас иное правило устанавливает п.4 ч.1 ст.73 УПК РФ, согласно которому при производстве по уголовному делу подлежит доказыванию характер и размер вреда, причиненного преступлением. Полагаем данное нововведение УПК РФ обоснованным. Как указал Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 10 от 20.12.1994 г. «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда»: «Применительно к ст. 29 УПК РСФСР потерпевший вправе предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда при производстве по уголовному делу». Подобная формулировка давала основания и прежде распространять нормы о доказывании материального ущерба, причиненного преступлением, на компенсацию морального вреда в той мере, в какой они не противоречат сущности этого института. Следовательно, наличие вреда, причиненного преступлением, как имущественного, так и неимущественного характера, подлежит доказыванию при производстве по уголовному делу.

Но применительно к неимущественному вреду следует говорить не об установлении размера вреда, а о влиянии последствий преступления психического характера на личность и жизнедеятельность потерпевшего, т.е. подлежит установлению степень (интенсивность) страданий человека.

Таким образом, п.4 ч.1 ст.73 УПК РФ следует изложить в следующей редакции: «При производстве дознания, предварительного следствия и разбирательства уголовного дела в суде подлежат доказыванию:

4) характер причиненного преступлением вреда, размер материального ущерба и (или) степень вреда, причиненного здоровью, или морального вреда».

Данная формулировка лучшим образом обеспечит защиту интересов потерпевшего, который получит существенную помощь со стороны органов, осуществляющих уголовное преследование, так как «обязанность доказывания гражданского иска и его размера возлагается на государственные органы, ведущие производство по уголовному делу».1

Одним из основных вопросов, связанных с компенсацией морального вреда, являются основания ответственности за причинение такого вреда. В уголовном судопроизводстве, по мнению Эрделевского A.M., необходимыми условиями наступления гражданско-правовой ответственности за причинение морального вреда являются: — наличие морального вреда, т.е. физических или нравственных страданий потерпевшего; — противоправное действие причинителя вреда, нарушающее личные неимущественные права потерпевшего либо посягающее на принадлежащие ему другие нематериальные блага; — наличие причинной связи между противоправным действием и вредом; — вина причинителя вреда.2

Как указывает Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 10 от 20.12.1994 г. о том, что суду необходимо также выяснить, чем подтверждается (подчеркнуто мной — И.С.) факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме или иной материальной форме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Отсюда следует говорить, что вся совокупность обстоятельств, влекущих применение гражданско-правовой ответственности за причинение неимущественного вреда, подлежит доказыванию при производстве по уголовному делу.

Однако A.M. Эрделевский предлагает применять принцип презумпции причинения морального вреда неправомерным действием. Указанный автор формулирует этот принцип следующим образом: «Любое физическое лицо, в отношении которого совершено неправомерное деяние, признается потерпевшим моральный вред, если совершивший деяние не докажет обратное».3 Обосновывается данное утверждение тем, что это существенно упрощает позицию потерпевшего и в то же время эту презумпцию правонарушитель может опровергнуть. Например, клеветник вправе ссылаться на неспособность потерпевшего осознавать позорящий характер распространяемых о нем сведений и будет освобожден от ответственности за причинение морального вреда, доказав это обстоятельство.1 Эрделевский A.M. провозглашает: «…Поэтому заявление истца о том, что он претерпел физические или нравственные страдания, является прямым доказательством факта причинения морального вреда, а оценка этого доказательства -прерогатива суда. Прямых доказательств противоположного ответчик, естественно, представить не может. Показания свидетелей и заключение эксперта могут являться лишь косвенными доказательствами причинения морального вреда. Таким образом, суд имеет возможность применять принцип презумпции причинения морального вреда в процессе осуществления предоставленных ему законом полномочий в отношении оценки доказательств».2 Нарижний СВ. дополняет, что от потерпевшего будут зависеть результаты рассмотрения предъявленного им гражданского иска о компенсации морального вреда. В частности, в своем исковом заявлении потерпевший должен четко указать, какие его неимущественные права были нарушены совершенным преступлением, в чем конкретно выражается моральный вред.3

Предложение ввести в законодательство принцип презумпции причинения неимущественного вреда нашло множество сторонников в научной среде. Так, соглашаясь с предложением A.M. Эрделевского, Кузнецова Н.В. пишет: «Принципиальных возражений по этому вопросу нет: оно не противоречит презумпции невиновности обвиняемого, поскольку имеют место не уголовные, а гражданские правоотношения».4 А.Г. Финогенов считает, что имеются все основания при причинении преступлением потерпевшему материального ущерба всегда презюмировать и наличие морального вреда.3 По мнению Нарижного СВ., Шевчук С.С, Турецкого Е.Ю., принцип презумпции причинения морального вреда должен быть законодательно закреплен.6

Однако следует говорить о противоречии принципа «презумпции» причинения морального вреда принципу равноправия стороны обвинения и защиты перед судом (ч. 4 ст. 15 УПК РФ).

Компенсация морального вреда в уголовном процес- се несет в себе две городского суда Московской области от по делу. № /12 и др.